Февраль 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728  

Календарь

Подвиг русских солдат в Великой Отечественной войне, устами бывшего рядового Вермахта Эдуарда Коха.

Немецкие солдаты рядом с погибшим расчётом станкового пулемёта «Максим».Рядом с пулемётом куча настрелянных гильз и пустая лента. Мужики стояли до последнего. 
Окрестности Сталинграда, август 1942 года. 

Бывший рядовой Вермахта Эдуард Кох: 
«…Я попал на Восточный фронт с пополнением,после успешного контрнаступления наших войск под Харьковом весной 1942 года.Потом начался этот бесконечный марш на Волгу…Русских мы почти не встречали, только отдельные стычки были,пленных было очень мало, русские быстро отходили, почти бежали, но без паники, достаточно организованно. Мы, молодые солдаты, радовались этому, так как нам тогда казалось, что враг окончательно сломлен и конец войны близок. Мой друг и земляк Хайнц переживал, что война так и кончится, а он даже в серьёзном бою не побывал. Но наш взводный старик-фельдфебель наших восторгов не разделял, он был мрачен и постоянно говорил нам: «Чему вы радуетесь идиоты? Раз русских не удалось окружить и уничтожить в этой дьявольской степи, то они все уйдут в Сталинград и устроят там всем нам новый Верден». Но мы между собой подсмеивались над старым брюзгой. Однако, он был прав, на дальних подступах к Сталинграду начался ад. Помню какую-то деревню и высотку перед ней, справа какая-то заболоченная речушка, слева-открытое поле, которое было нашпиговано минами, мы попытались его обойти, но попали под огонь замаскированных русских танков. Значит выход один-через эту деревню, там засели в домах русские, а с высотки по нам стрелял русский станковый пулемёт, были потери. Высотку закидывали минами, но как только взрывы стихали, пулемёт оживал и снова укладывал нас на землю. Спустя час русские из деревни ушли, огонь оттуда прекратился, но чёртов пулемёт не умолкал, а миномётчики никак не могли заставить его замолчать. Наконец он умолк. Мы поднялись на эту высотку и увиденное там нас порядком шокировало. В полузасыпанном окопе, рядом с разбитым пулемётом лежало двое русских. Один, видимо, был убит раньше и его товарищ положил его на дно окопа, прикрыв шинелью, а сам продолжал стрелять, но самое страшное то, что у него не было ног, русский перевязал обрубки какими-то кусками ткани, чтобы остановить кровь и продолжал стрелять, пока не был добит осколками разорвавшейся рядом мины. Все замолчали. Наш старик-фельдфебель закурил свою трубку и спросил нас: 
— Ну, теперь вы поняли, что всё только начинается? И если нам удастся унести отсюда ноги, считайте, что нам очень сильно повезёт… 
Мы похоронили тех русских там же, в окопе, установив вместо надгробия их разбитый пулемёт. Наверное с тех пор многие из нас крепко задумались над будущим…».

На горе Вознесения Христова.

На месте Вознесения Господня святая Царица Елена воздвигла величественный храм. Верх купола в этом храме не был сведен, молящийся в храме мог видеть над головой то же небо, на которое взирали Апостолы во след удаляющегося от них Господа. 
След левой стопы Господа Иисуса, оттиснутый в природной скале обложен мрамором. Другой след — от правой стопы — турки вырубили из скалы и перенесли в свою мечеть Эль-Акса, где этот след и сохраняется доныне. 
След показывает, что при Вознесении Спасителя, Его Божественное лицо обращено было к северу, в нашу сторону, чем Он как бы призывал к Себе, и призывая, благословлял наших предков. 

http://www.stsl.ru/news/all/troitskie-listki-421-eleon-?fbclid=IwAR0ewvhDdLfEbyt3Dm3d4aTepIts6qHKCzN-_gaUhkQjyCd9Ur1l7NfJEiQ

15 февраля в Магдалининском храме с. Андреево-Мелентьево причащались школьники Носовской школы.

В Праздник Сретения Господня
храм святой Марии Магдалины с. Андреево-Мелентьево посетили учащиеся Носовской
школы.

Учителя зараннее опросили
детей,  и все желающие посетить храм и
поучаствовать в Таинстве Причащения 
приехали на школьном автобусе вместе с учителем Татьяной Алейниковой.

Настоятель рассказал детям о
значении праздника Сретения, о  том что
земная жизнь дана людям для встречи с Господом, 
чтобы человек полюбил Бога и исполнял Его заповеди. Батюшка зачитал
обращение  Патриарха к молодежи,
поздравил с Праздником Сретения и днем православной молодежи всех
присутствующих, а также поблагодарил директора Носовской школы Василия Пономарева
и учителей за заботу о воспитании молодежи и за сотрудничество.

СОВРЕМЕННОЕ ЧУДО СВЯТОЙ КСЕНИИ. Рассказ рабы Божьей Валентины, прихожанки храма св. Марии Магдалины с. А-Мелентьево.

Икона святой Ксении, писаная с ее прижизненного портрета.

«Вообще наша с дочерью
поездка в Питер это полное доказательство Бога!!! Уехать на 4 дня и пробыть
полтора месяца без денег, без теплой одежды!!! Ехали на консультацию в онкоцентр,
а получилось так, что и прооперировали и Питер весь посмотрели и Господь
посылал таких людей ,которые и кормили,и одевали и денег давали!!! СЛАВА БОГУ
ЗА ВСЕ! ДО КОНЦА ДНЕЙ СВОИХ БУДУ О НИХ ВСЕХ МОЛИТЬСЯ! О МОИХ БЛАГОДЕТЕЛЯХ
ГОСПОДОМ ПОСЛАННЫХ!! 
Я в Питере после операции очень тяжело выходила из наркоза, не могу выйти и
все! И тут мысленно вспоминаю я же в Питере матушку нужно на помощь позвать и
она прямо тут же стоит передо мной! В полный рост ,в юбке своей ,кофте и
платочек повязан спереди! После этого сразу легче стало и я уснула!. но
проснулась со словами » Спасибо матушка, я знаю это твоя помощь мне
грешной !!!» стиль сохранен.

8 февраля 2019 г. в спортзале С-Сарматского клуба с. А-Мелентьево состоялась беседа-урок с воспитанниками и родителями ВПК «Преображение» на тему «Целостность и единство материального и духовного мира».

Военно-патриотический
клуб «Преображение»  храма Святой Марии
Магдалины был организован по благословению Архиепископа Ростовского и
Новочеркасского Пантелеимона приходом храма под праздник Покрова Богородицы 14
октября  2010 года. Так образовалось  сообщество из детей  поселения и окрестных сел, которые составили
клуб «Преображение» при храме св. Марии Магдалины. 

Одни
дети вырастают, уходят учиться в г. Таганрог, приходят им на смену новые. Всего
через клуб прошло более 150 детей. Вот и 8 февраля, духовник клуба, настоятель
храма протоирей Николай Бандурин и его помощница м. Любовь- воспитатель клуба,
провели встречу с вновь прибывшими подростками.

На
собрании батюшка Николай, рассказал,  родителям
 воспитанников клуба необходимости
детям  укрепляться Божьей благодатью в
Таинствах Церкви, подчеркнув,  что
занятия боксом могут кроме физических, принести еще и духовные плоды, потому,
что дети  трудятся и исполняют  послушание родителей.

Воспитатель клуба Л. Бандурина,  представила программу , для военно-патриотического клуба «Преображение» , которая стала победительницей  первого (областного) тура Всероссийского конкурса «За нравственный подвиг учителя» в номинации «Лучшая программа гражданско-патриотического воспитания детей и молодежи» по которой    проводятся тематические  беседы-уроки, и провела урок на Евангельскую тему и тему нравственности «Бог есть Любовь. Целостность и единство материального и духовного мира».

Деятельность настоятеля Магдалининского храма с. Андреево-Мелентьево отмечена благодарственным письмом администрации сельского поселения

4
февраля в Сухо-Сарматском доме культуры прошло 
 годовое собрание о деятельности
администрации Андреево-Мелентьевского сельского поселения.

Глава
администрации поселения Юлия Иваница зачитала отчет о проделанной администрацией
 работе 
в поселении за прошедший год.

       На собрании присутствовал глава
Администрации района Василий Федорович Даниленко, прокурор Неклиновского р-на
Александр Ищенко, заместитель главы администрации,  работники администрации, директор школы
Неткачева Н., учителя школы,  директор
детского сада «Сказка» Серебрякова Е., работники детского сада, амбулатории,
социального обслуживания населения, представители сельских поселений, фермеры,
работники Агрохолдинга и все желающие.

     Активных общественных деятелей поселения
наградили почетными грамотами. Среди них был настоятель Магдалининского храма
протоиерей Николай Бандурин и матушка Любовь Бандурина. Они отмечены грамотой
за патриотическое и духовно — нравственное воспитание подрастающего поколения.

Священник
с матушкой  на протяжении более 10 лет проводят
встречи и беседы со взрослыми и детьми о вере в воскресной школе, в светских
школах, детском саду и в 
военно-патриотическом клубе «Преображение» при храме.

Батюшка благодарил за награду и за большую проделанную работу по благоустройству села  главу администрации района В. Даниленко  и сельского поселения Ю. Иваницу и всех работников поселения .

ВЫСТУПЛЕНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА КИРИЛЛА НА ТОРЖЕСТВЕННОМ АКТЕ, ПОСВЯЩЕННОМ 10-ЛЕТИЮ ПОМЕСТНОГО СОБОРА И ИНТРОНИЗАЦИИ ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВА

Источник: Патриархия.ru

31 января 2019 года в Большом зале Государственного Кремлевского Дворца состоялсяторжественный акт, посвященный 10-летию Поместного Собора Русской Православной Церкви и Патриаршей интронизации. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл обратился к собравшимся со словом.

Многоуважаемый Владимир Владимирович, Президент Российской Федерации! Многоуважаемый Игорь Николаевич, Президент Республики Молдова! Ваши Святейшества и Ваши Блаженства! Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Всечестные отцы! Дорогие братья и сестры!

Переступая символический временной рубеж десятой годовщины Поместного Собора 2009 года, мы оглянулись на пройденный путь и ознакомились с итогами десятилетия, которые были нам только что представлены в этом видеоролике. И первое слово, с которого мне хотелось бы начать свое выступление, — это благодарность. Благодарность в Троице славимому Богу за то, что произошло в эти годы в жизни нашей страны и в жизни нашей Церкви. Особенно дороги для меня перемены в организации приходской деятельности, появление новых видов церковного служения с участием как клира, так и мирян: миссионерско-просветительского, религиозно-образовательного, социального и молодежного. Происходит все это не только в столице и крупных городах, но и в глубинке, где благодаря созданию 150 новых епархий — всего их на сегодня 309 — во многих местах укрепилась приходская жизнь, появилось энергичное духовенство, молодежный актив и, что особенно важно, 9 386 новых приходов, общее число которых достигло 38 649.

Благодарю всех, кто трудился над устроением церковной жизни в эти годы.

Русская Православная Церковь охватывает многие страны, в большинстве из которых выстроены добрые отношения с государственными властями. Особенно хотел бы поблагодарить лидеров этих стран — как присутствующих здесь, так и тех, кто не смог принять участие в сегодняшней встрече, — за конструктивное взаимодействие, за соработничество, за понимание роли Церкви в государстве и в современном обществе. Особую благодарность я хотел бы выразить Вам, Владимир Владимирович, и в Вашем лице Правительству Российской Федерации, властям, за тот диалог, который выстроен между Церковью и государством. Этот диалог происходит в атмосфере всегда доброжелательной, открытой; нам предоставляется возможность обсуждать многие проблемы, которые волнуют наш народ, общество и, конечно, Церковь. Наверное, впервые за всю историю России, я не побоюсь сказать так определенно, выстроились такие отношения между Церковью и государством. Потому что даже во времена Российской империи, где Церковь была государственной, она не имела равного партнера в лице государства, но всегда была подчинена тем или иным государственным институтам. Сегодня диалог между Церковью и государством — это диалог людей и институций, заинтересованных в том, чтобы процветало и Отечество наше, и Церковь наша.

А вот недостаток такого понимания и такого партнерства, к сожалению, сегодня наблюдается на братской Украине. Там мы сегодня сталкиваемся со сложнейшим этапом многовекового пути нашей Церкви.

Постоянное обострение политической обстановки, начиная с 2014 года, усиление давления на каноническую Украинскую Православную Церковь со стороны властей, со стороны украинского раскола и радикальных политических сил, а затем и беззаконное вторжение Константинополя на территорию Украинской Православной Церкви, завершившееся предоставлением им так называемой автокефалии, созданной из раскольников псевдоцерковных структур, принятие государством в конце 2018-го и начале 2019 года дискриминационных законов — все это привело к нарушению прав верующих канонической Церкви, захватам ее храмов, разжиганию межконфессиональной ненависти. Несмотря на это, Украинская Православная Церковь являет впечатляющий пример твердости в вере и внутреннего единства. Верю, что с непобедимой Божией помощью она устоит в правде и в свете перед лицом всех этих испытаний, а восстающие против нее силы тьмы рассеются, «как рассеивается дым» (Пс. 63:3).

Будем молиться о том, чтобы Церковь преодолела эти искушения, как всегда побеждала ереси и нестроения, чтобы бурные ветры вскоре утихли, а мы, не смущаясь угрозами, продолжали созидание основанного на краеугольном камне Христа здания Церкви.

Свое слово я бы хотел посвятить размышлениям о том, в каком направлении нам следует двигаться дальше. Не думаю, что я сегодня должен говорить о том, что было. А вот о том, что будет, какие мысли, какие соображения, какие мечты и надежды рождаются в моем сердце и сознании, я бы хотел с вами сегодня поделиться.

Каждая эпоха имеет свои характерные черты. Церковь как живое Тело Христа Спасителя, сохраняя Свою целостность и верность Главе, в то же самое время находится в постоянном процессе актуализации Евангелия, творческого осознания, чтó именно современному миру принес Спаситель. Каждая эпоха ставила свои, прежде неизвестные, задачи, и история показывает, как Церковь с ними справлялась. Можно вспомнить противостояние между первой христианской общиной и мощной традицией ветхозаветного законничества; встречу христианства с многоликим миром язычества, с его философской и культурной базой; столкновение с идеально отлаженной и беспощадной машиной римской государственности. Как могли первые христиане дерзнуть выступить со своими более чем скромными силами против этих колоссов, которые и по сей день во многом определяют специфику европейской культуры и цивилизации? Мы знаем, что в итоге христианство оказалось сильнее и что оно победило, став новой закваской и преобразовав все эти казавшиеся неприкосновенными и самодостаточными устои общественной жизни, государственного устройства, философского наследия, античной культуры. Церковь со дня своего основания имеет все необходимые средства для спасения мира, и христиане призваны сообщить их миру, даже если нас сегодня подталкивают к молчанию и бездействию. Церковь— свидетельница вечной жизни и, будучи хранительницей Слов Бога, живет предвкушением грядущего. Во главе Церкви — Господь наш Иисус Христос, Богочеловек, наш главный ориентир в том, каким может и должен стать человек.

Уже длительное время мы стоим перед лицом жестких цивилизационных изменений в современном мире, в котором все быстрее происходит отказ от традиционных универсальных ценностей. Усиливается разрыв между христианским благовестием и той идейной парадигмой, в которой развивается современное человечество. Подвергаются пересмотру представления о Творце, мире и человеке, о нравственных принципах, об отношениях между людьми, о месте религии в обществе и личной жизни. Все эти тенденции не вполне новые — еще в начале ХХ века философ Василий Васильевич Розанов отмечал, что «существование без высших идей побеждает и едва ли не победит христианство, как христианство некогда победило классицизм» («Итальянские впечатления. Пестум»). Иными словами, борьба за души необязательно происходит в виде открытых нападений злых сил, но через постепенное вымывание ценностей, в том числе жертвенной любви, в пользу потребительского комфорта, мелких и мелочных целей, духовной и душевной расслабленности. Сегодня уже очевидно, что эти прозрения замечательного русского мыслителя осуществляются с устрашающей скоростью. Мы стали свидетелями стремительного развития технологий, изменений политического и экономического характера, смены социальных парадигм, и далеко не всегда эти перемены являются благом для человечества. Остановлюсь на некоторых наиболее значимых вызовах, с которыми Церковь Христова сталкивается в современном мире.

Первый вызов — это стремление ограничить влияние Церкви на человека и на общество. Со времен начала христианства враг рода человеческого восстает на Церковь Христову разными способами: от открытых гонений и преследований христиан до попыток объявить христианство отжившим и неактуальным. Сегодняшнее секулярное общество не прочь отвести Церкви место «этнографического музея», где верующие — лишь хранители традиций, не имеющие отношения к реальной жизни современников. Однако Церковь как «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15) является не только хранительницей высоких, проверенных веками, идей. Церковь — это пространство духовного обновления и человека, и общества. Евангелие Христа — это животворящее слово, благая весть, устремленная в будущее каждого человека и человечества в целом. В Церкви человек способен стать действительно свободным. Это не безответственная свобода «что хочу, то и делаю», но свобода друга Божьего. Свобода, лежащая в основе подлинной любви и подлинного творчества. Свобода в том, что слово Христа и по сей день преломляется и осуществляется в жизни, хотя, может быть, выражаясь славянским словом, и «жéстоко» (ср. Ин. 6:60), то есть трудно приемлемо для человека, в котором крепко засела привычка к эгоизму. Напротив, концепции и системы, поддерживающие и развивающие человеческую самость, потакающие желаниям, прихоти и похоти, обладают привлекательностью, потому что эксплуатируют стремление человека к удовольствиям и удобствам. Именно на этом бытовом, утилитарном уровне в большинстве случаев и осуществляется противостояние христианству. Церковь призвана сегодня к особому свидетельству о том, что в сохранении религиозного и, в первую очередь, христианского мировоззрения — залог от распада личности, залог сохранения жизнеспособности современной цивилизации через преодоление эгоистической вседозволенности и насилия.

Важным частным проявлением этого противостояния стал кризис института семьи. В современной цивилизации понятие семьи размывается до неузнаваемости. В общественное сознание вброшены и активно прорастают семена ложных идей о важности так называемого «гендерного самоопределения», необходимости раннего развития детской сексуальности, многообразии форм брачного союза, естественности и нормальности так называемых «пробных браков», движения намеренной бездетности, так называемое «childfree». Эти и многие другие «вирусы» разрушают традиционные семейные ценности. Между тем эти два слова — семейные ценности — не только говорят об одном из путей достижения вечной жизни, но являются также залогом как личного, родительского и детского счастья на земле, так и прочной основой устойчивой общественной жизни. Отказавшись от верности основополагающим христианским истинам о человеке, цивилизация становится беззащитной перед хаосом, разрушающим человеческие общества и человеческие жизни.

Второй вызов — это усиливающиеся попытки интерпретировать в идеологическом, а не собственно научном ключе данные научных дисциплин, особенно таких, как психология, социология, нейрофизиология и многие другие. Научный атеизм советского времени ушел в прошлое, но идеологи современного «сциентизма» (т.е. веры во всесилие науки, абсолютизации ее роли в культуре) полагают, что любые проблемы человека в современном мире могут быть разрешены наукой. Такой подход существенно выходит за границы возможного действия науки в жизни человека и искусственно противопоставляет науку и религию. И священник, и психолог, и психотерапевт должны каждый заниматься своим делом, а сообща — помогать человеку. Успех их взаимного действия зависит, в том числе, от распространения того духовного опыта, которым обладает Православная Церковь, но с которым далеко не все знакомы. Замечательный философ Иван Васильевич Киреевский писал по этому поводу следующее: «Одного только желаю я: чтобы те начала жизни, которые хранятся в учении святой Православной Церкви, вполне проникнули убеждения всех степеней и сословий наших, чтобы эти высшие начала, господствуя над просвещением европейским и не вытесняя его, но, напротив, обнимая его своею полнотою, дали ему высший смысл и последнее развитие» («О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России»). Думаю, эта задача и сегодня стоит на повестке дня. А решение ее позволит и обогатить науку, и улучшить жизнь людей.

Одним из проявлений проблемы сциентизма является риск дегуманизации человечества в результате распространения идей трансгуманизма, то есть «выхода за границы человеческого», проповеди некоего качественного улучшения физической природы человека посредством науки и технологий. Трансгуманисты часто ссылаются на желание уменьшить страдания человека, сделать его физическое существования более совершенным. В этих целях нет ничего плохого. Мы знаем множество замечательных научных открытий, которые стали настоящим благом для человечества. К примеру, благодаря открытиям в сфере медицины в прошлое ушли некоторые эпидемии, являвшиеся в средние века бедой всемирного масштаба. Проблема трансгуманизма — в сведении человека к его биологической, или, говоря святоотеческим языком, телесной составляющей, для совершенствования которой допустимо, по уверению адептов этого учения, поступаться нравственными нормами и выходить за границы морально допустимого. Трансгуманизм обещает человечеству «цифровое бессмертие», преодоление физических ограничений, фактически — как бы создание нового человека. В сознание современников через фильмы и литературу постоянно вкладывается идея о том, что человек требует «переделки», «обновления», или, пользуясь выражением из компьютерной индустрии — «апгрейда». Это новая форма антихристианства, которая декларирует искреннюю заботу о благе человека, а на деле в самом корне разрушает истинные представления о человечности и о человеке как образе Божием.

Ответ на вопрос о дальнейших задачах Церкви и о ее реакции на вызовы современности крайне прост. Церковь будет делать то, что делала всегда, а именно: проповедовать Евангелие Царства Бога, пришедшего в мир. Церковь по сей день хранит в неповрежденности основные истины о человеке, об особенностях его внутренней жизни, о его духовных и душевных проблемах и о способах их разрешения. Эти истины не придуманы нами, а открыты нам Богом — Творцом человека, Который поделился с нами Своим замыслом о том, каким призван быть человек. Церковь с полной ответственностью говорит и сегодня, как и тысячу лет назад: да, мы знаем, каким должен стать человек. Это не область гаданий и гипотез, а достоверное и ответственное знание. Назову несколько свойств, отличающих жизнь Церкви еще с апостольских времен, и которыми она показывает путь развития как отдельному человеку, так и обществу в целом.

Первое свойство — это отношение христиан друг ко другу. Христианский писатель II века Тертуллиан в своей «Апологетике» приводит свидетельство язычников о христианах своего времени: «Смотри, говорят [язычники], как они [то есть христиане] любят друг друга, <…> как они готовы друг за друга даже умереть» (Апологетик, 39). Этот возглас изумления со стороны язычников демонстрирует, каковой была одна фундаментальных основ христианской миссии. Это христианская любовь, которая и по сей день может выражаться и выражается в нелицемерной общественной солидарности, в стремлении к социальной справедливости, в искренней личной заботе о тех, кто находится рядом, в терпеливом несении тягот друг друга.

Второе свойство, изначально присущее Церкви, характеризует ее отношение ко всему тому, что находится вне ее. Христиане могли быть лояльны и государству, и общественному устройству с его обычаями, и даже культуре, укорененной в язычестве, с важной оговоркой: эта лояльность простиралась до той грани, где затрагивалась верность Христовой истине. По мысли святого мученика Иустина Философа, весь человеческий род причастен Божественному Логосу — поэтому то лучшее, что находилось в согласии с Логосом, было необходимо воспринять и переосмыслить, а не отбрасывать и не отрицать. «Все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит нам, христианам», — так говорил мученик в своей апологии («Вторая апология»). Широкий и великодушный взгляд христианских мыслителей ранней Церкви на мир способствовал включению лучшего в античном наследии в стройное здание зарождающейся новой культуры.

Третье важнейшее свойство Церкви — это обращение к эсхатологической перспективе, лежащей в основе христианского понимания истории. Христиане, совершая Евхаристию в воспоминание Спасителя, вместе с тем жили ощущением близости грядущего пришествия Господа Иисуса. Это было радостным предвкушением торжества Царства Бога, а не боязливым ожиданием конца света. Совершение таинства Благодарения, гармонично соединенное с делами любви, представляло собой начало нового Царства, Царства не от мира сего, Царства, в котором правит Бог и торжествует любовь и правда. Вся Библия пронизана обращенностью не только к древним временам, но и к будущим, когда, по слову апостола Павла, «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28). Все раннее христианство глубоко пропитано радостью от уже совершившегося прорыва сквозь смертельную обреченность тварного бытия: Воскресение Христа уже наступило, и оно достигнет каждого человека.

Итак, внутреннее единство в братолюбии; доброжелательность ко внешним и к окружающему миру при отсутствии уступок в том, что касается Евангельской истины; и, наконец, радостное восприятие истории, в том числе близости вечного Царства Христа и всеобщего воскресения — вот три важнейших свойства Церкви, которыми она показывает путь для преображения как личного бытия, так и общественной жизни.

Церковь говорит о том, что цель человеческой жизни — богообщение и освобождение от рабства греху. И в этом ее ответ упомянутому выше соблазну сциентизма и трансгуманизма. Развитие технологий не вредно само по себе. Но оно может стать ложной целью, если будет утрачено понимание духовной составляющей человеческой жизни. Упомянутый «апгрейд» человека возможен. Но не посредством биотехнологических преобразований, а посредством очищения своего сердца от страстей, посредством стяжания добродетелей, в первую очередь стяжания любви, уподобляющей нас Богу. Философия трансгуманизма предлагает человечеству цифровое бессмертие, а Господь подарил человеку подлинное бессмертие. Сегодня даже в светском научном обществе все громче звучит вопрос: а можно ли будет назвать человеком тот плод научно-технического прогресса, создание которого проповедуется трансгуманизмом? Что, собственно говоря, делает человека человеком? Где объективные критерии «человечности», о которых надо помнить в первую очередь любому, дерзающему «улучшать» человеческую природу? У нас, христиан, есть ответ: мерило человечности — это Христос, Который не только исполнил изначальный замысел Бога о человеке, но и уничтожил Своей смертью и воскресением страх страдания и смерти — главные препятствия к тому, чтобы мы имели полноту жизни. По слову апостола Павла, «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор. 3:11). Бог во Христе обращается и сегодня ко всему человечеству с простым посланием: жизнь человека в первую очередь зависит от его способности любить, а не от наличия или отсутствия высокотехнологичных гаджетов. Даже если допустить, что развитие технологий существенно увеличит продолжительность жизни, какой механизм или программа смогут научить искусству самопожертвования, милосердия, уважения к другому, сердечной доброте, верности, благодарности, состраданию? Но без развития этих важнейших качеств жизнь, даже в полном окружении новейших достижений науки, обречена быть ущербной.

Исполняя свою неизменную на протяжении двух тысяч лет задачу проповеди Истины о Боге и о человеке, Церковь призвана, при этом, находить подходящие формы и слова, чтобы доносить Евангельскую весть до современников понятным и доступным языком. Речь, конечно, не идет о «примитивизации», об упрощении православного учения в угоду клиповому мышлению и поверхностному всезнайству. Но все, что сегодня говорится от имени Церкви внешнему миру, должно проверяться на актуальность и жизненность. Наше слово не может состоять из общих красивых, но практически не применимых слов. Это слово должно показывать миру те свойства христианина и христианского общества, о которых было сказано ранее. Являть это слово призваны и священники, и миряне. Миссионер — это не какая-то специфическая профессия, а нормальное состояние любого христианина. Миссионер — это тот, кто несет Евангелие не знающим Христа. Каждый член Церкви призван живо и искренне свидетельствовать своей жизнью о том, что быть со Христом в Церкви — это и есть самый короткий и верный путь к полноте жизни и личному счастью.

Особые слова обращу к молодежи. Все те соблазны, о которых я говорил сегодня: презрение к вечному слову Евангелия, пренебрежение семьей, надменная уверенность в превосходстве научного знания над созиданием внутреннего человека, дегуманизация под предлогом заботы о людях — все эти соблазны предлагаются и будут предлагаться в первую очередь вам, молодые люди. Но именно вы в наибольшей степени обладаете необходимой энергией и неравнодушием, чтобы противостоять этим соблазнам, в том числе через тот путь, который предлагает Церковь. Через дружбу в высшем значении этого слова, через открытость и творческое восприятие окружающего мира, но без компромисса с Божиим словом, через устремление к будущему, при понимании того, что венец всего и венец истории — это встреча со Христом. Вы, у которых — дай Бог! — впереди еще многие десятилетия жизни, призваны уже сейчас менять мир, менять общество, в том числе через изменение самих себя.

Церковь, будучи богочеловеческим организмом, находится одновременно и в обществе, и вне общества. Нам надо очень серьезно задуматься над тем, как преодолеть искусственный разрыв между жизнью общества и церковными традициями Древней Церкви, которая в свою очередь не боялась включать в свою традицию то лучшее, что имелось, например, в понятийном аппарате философии, находках и открытиях классической греческой и римской культуры. Такая интеграция является очень тонким процессом, который требует не только времени, но и большой аккуратности и мудрости. В связи с этим крайне важно развивать самый активный диалог Церкви с миром культуры, а также существенно расширять поле взаимодействия Церкви и представителей науки. Церковь открыта к общению со всеми искренне желающими диалога.

Всем нам предстоит много потрудиться в ближайшие годы. В сфере внутренней миссии нам следует двигаться по пути развития соработничества Церкви и общества, для того чтобы в мире было больше места для любви, для сострадания и милосердия. В общеправославном контексте от нас потребуется немало усилий для сохранения единства Православия. Результат этих трудов будет во многом зависеть от того, насколько солидарной и последовательной окажется всеправославная поддержка страждущих единоверцев на Украине и насколько мы будем убедительны и тверды в нашем стоянии за сохранение церковного строя, основанного на многовековом предании Церкви.

От себя лично прошу ваших молитв, чтобы Господь даровал мне крепости сил в дальнейшем несении возложенного на меня служения.

Дай Бог, чтобы Русская Православная Церковь и далее преуспевала в свидетельстве всему миру о том, что Иисус Христос — Истинный Бог и Спаситель, что Его Церковь — корабль святости и любви — под парусами которого каждый может устремиться в будущее с надеждой!

Источник: Патриархия.ru

Выступление Президента России Владимира Путина на торжественном акте, посвященном 10-летию Поместного Собора и интронизации Святейшего Патриарха Кирилла

Выступление Президента России Владимира Путина на торжественном акте, посвященном 10-летию Поместного Собора и интронизации Святейшего Патриарха Кирилла

1 февраля. Урок «Жить -Богу служить» по курсу «Русь Святая…» в С-Сарматской школе с. А-Мелентьево.

Урок о Заповедях Божьих в рамках кружка «Добрый мир» в детском саду «Сказка» с. А-Мелентьево.

ХИРУРГ ВАЛЕРИЙ ЧЕКАНОВ О ТАЙНАХ ЖИЗНИ И СМЕРТИ

Валерий Сергеевич Чеканов – доктор медицинских наук, профессор, кардиохирург. Люди его профессии каждый день сталкиваются с тайнами жизни и смерти, становятся свидетелями Промысла Божия о своих пациентах.

Валерий Сергеевич Чеканов

Валерий Сергеевич Чеканов

Я был очень далек от веры в Бога

Профессия хирурга, с одной стороны, чаще всего приводит его к вере в Бога, а с другой стороны, до этого прозрения он проходит путь активного неверия. Прежде всего, никого из студентов не учат такому материалистическому подходу к человеку, как студентов-медиков. Не то чтобы их учили так специально. Но все построение сначала теоретической, а потом и практической, прикладной медицины, хирургии неминуемо убеждает будущего врача в том, что нет никакого Промысла Божьего ни в возникновении человека, ни в его жизни.

Когда вы несколько лет в медицинском институте проводите много времени рядом с трупами в анатомическом театре, когда изучаете эмбриологию и наблюдаете, как из двух невидимых клеточек возникает сложнейший организм, вы свято верите, что все это происходит по законам природы, но никоим образом не по Божьему указанию. Студентом-медиком я был очень далек от веры в Бога.

Ярославский медицинский институт

Я поступил в Ярославский медицинский институт в 1957-м году. Ныне он называется Медицинской академией. На первом курсе наша учеба продолжалась около месяца, а затем нас всех отправили на месяц в колхоз – убирать картошку. Как с помощью школьников и студентов (в школе мы тоже ездили на полевые работы) планировали поднять сельское хозяйство – это тайна за семью печатями. Мне хочется сказать о другом.

В колхоз мы ездили в течение всего курса обучения в институте, и выделенные на каждый предмет часы сокращались. Так поступали и с хирургией, и с терапией, и прочими клиническими предметами, но не с общественно-политическими, которые сокращать, может, и можно было, но смельчака, который бы предложил сделать это, не находилось. Да и сможет ли врач стать настоящим специалистом без хороших знаний истории КПСС?

Ответ прост и очевиден: без знаний хирургии оперировать можно, без знаний точных дат коммунистических съездов – нельзя, ибо на исторический и диалектический материализм, историю КПСС, научный коммунизм и научный атеизм отводилось столько же часов, сколько на три кита медицины: терапию, хирургию, гинекологию и акушерство. Кого из нас готовили?..

Правда, все политические науки я учил так же усердно, как и прочие, не манкировал, демаршей не устраивал, и, вопреки десяткам и сотням тысяч моих современников, похвастаться или с гордостью сказать, что по этим предметам у меня всегда были только посредственные отметки (как протест против советской власти), увы, не могу. Был молод и верил в то, чему нас учили.

Ярославский медицинский институт

Ярославский медицинский институт

Первый опыт

С особенным удовольствием я изучал анатомию, и все запоминалось очень легко. Сразу же в научном кружке стал делать свою первую научную работу. Препарировать нерв и все его ветви было довольно-таки сложно, но научился и заложил хорошие навыки на будущее.

Особым шиком считалось испросить на дом череп и невзначай показать его домашним

Постепенно мы привыкали к моргу, виду трупов и их частей в формалине. Некоторые на первых занятиях падали в обморок. Два-три студента так и не смогли преодолеть эти анатомические занятия и вынуждены были вообще уйти из института. Особым шиком считалось испросить на дом череп и невзначай показать его домашним. На ассистентов и доцентов кафедры, которые могли наспех перекусить бутербродом прямо в анатомическом театре, смотрели с восторгом и мечтали, что когда-нибудь и мы будем такими же.

Почему-то запомнились студенческие столовые. Денег было мало: стипендия всего 22 рубля. Правда, стартовая зарплата врача в те времена тоже не отличалась большими размерами – 72 рубля. Но во всех столовых на столах лежали горы бесплатного черного хлеба. Если имелись 10 копеек на чай с сахаром – можно было вполне сносно покушать.

Неужели мы рождаемся, чтобы просто ждать смерти?

С первых же недель, на лекциях по биологии и органической химии, меня стала преследовать мысль о бессмысленности бытия: неужели мы рождаемся, чтобы просто ждать смерти? Это была философия атеизма, но нас и воспитывали атеистами. Чем дальше я учился в медицинском институте, тем запутаннее становилось для меня понятие о целостности человеческого «я», о его неразрывности с духовным началом.

Я с упоением перечитывал гениальный труд «Гнойная хирургия», написанный святителем Лукой (Войно-Ясенецким) между двумя ссылками за Полярным кругом. Знал, что за этот труд великий хирург удостоен Сталинской премии, но не подозревал тогда, что он является одновременно архиепископом.

Хирург и архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)

Хирург и архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)

Как мы помогали собирать урожай на целине

В сентябре 1958 года вместо занятий мы отправились на целину, в Казахстан, в Кустанайскую область, в Узункольский район. Поехали практически все курсы, правда, не знаю насчет последнего, шестого. Был целый поезд из Ярославля, состоящий из студентов, на два десятка товарных вагонов: нары и никакой еды – только то, что взяли с собой. Но эти трудности нас не пугали – мы все горячо верили, что только последствия войны мешают нам жить в коммунистическом раю.

Ехали долго – четверо суток. Наконец нас привезли и выгрузили в чистом поле, на каком-то полустанке, затем посадили по грузовым машинам и повезли в степь, а часа через три снова выгрузили в чистом поле. Оказалось, что в одной из машин были какие-то армейские палатки, человек на 20 каждая. Имелись и знающие, как их ставить. К ночи с палатками разобрались, открылась и полевая кухня.

На целину 1957 год

На целину 1957 год

Мы должны были помогать комбайнерам убирать хлеб. В то время кто-то из советских ученых доказал, что урожай будет больше, если пшеницу не убирать сразу же (мол, при этом теряется много зерна), а сначала дать ей полежать три дня на земле и только потом собрать. Вспоминается красота невероятная: ровными рядами, уходя за горизонт, лежали полосы скошенной пшеницы. Прошло три дня. Работали, правда, много, от зари до зари. Уставали. Но впереди, как нам грозили механики, будет еще труднее. Все скошенное за эти три дня надо было собрать.

Стояли чудесные сентябрьские дни, было тепло. Мы ждали своего четвертого трудового дня, и он наступил, но не совсем так, как мы предполагали: ночью выпал снег, и все ровные ряды аккуратно уложенного на землю хлеба оказались под снегом.

Прошло почти 20 дней нашего пребывания на целине, а снег лежал везде и не таял – под снегом оказался весь урожай. И вот однажды слышим в новостях: наш Узункольский район рапортует стране, что весь урожай зерновых собран досрочно и на 15% больше, чем в прошлом году. Тогда, пожалуй, мы начали понимать, что не всей государственной информации можно верить.

Студенты едут на целину

Студенты едут на целину

Наконец снег сошел. Можно было приступить к работе – сбору зерна из валков пшеницы. Но теперь это были уже не валки, а бесконечные зеленые полосы проросшей пшеницы: она перепутала осень с весной и теперь должна была погибнуть под новым снегом, который скоро снова выпал. Делать нам было уже нечего, и, без толку потеряв учебное время, мы вернулись в Ярославль.

Как я впервые оказался на службе в храме

Врезался в память один случай в Ленинграде – как я впервые в жизни попал на службу в церковь. Как-то я отправился в Музей атеизма, который располагался в Казанском соборе. Спрашивать дорогу не стал и, увидев красивую церковь (теперь уж и не знаю, какую), вошел в нее, твердо уверенный, что это и есть Казанский собор. О том, что в этот день празднуется Рождество Христово, и во всех уцелевших от коммунистического разбоя церквах идет служба, я, конечно, и думать не думал.

Открыл дверь, вошел – и ничего не понял. Везде иконы, стоят люди, пахнет ладаном. Слава Богу, с детства был воспитан так, что, входя в любое помещение, сразу же снимал головной убор. Снял и в храме, так что замечаний не получил. А затем увидел и совсем неожиданное: очень близко ко мне стояли, как мне показалось, не менее 20 священников в невероятно красивых одеждах. Но еще более красивыми были сами священники: великолепные русские лица – такие красивые, одухотворенные, спокойные. Мне показалось тогда, что никогда в жизни более красивых лиц я не видел.

Как черт от ладана, бросился я вон из церкви и бежал, наверное, квартал, а то и два

И вдруг я понял, что нахожусь в действующей церкви на настоящей службе. Теперь бы мне сделать признание, как пронзил меня луч озарения, и я, просветленный и одухотворенный, обратил свое сердце и душу к Богу. Все получилось ровно наоборот: как сумасшедший, как черт от ладана, бросился я вон из церкви и бежал, наверное, квартал, а то и два. Твердо и прочно воспитывали нас в школе и институте, а я, истинный комсомолец и продукт советского режима, был хорошим учеником.

Ночные дежурства

Общую хирургию я прошел отлично, значительно шире программы, перечитал все, что было в институтской и областной медицинской библиотеках, знал массу нужного и даже ненужного, законспектировал сотни страниц. Но главное – на третьем курсе у меня появилась официальная возможность дежурить по ночам в неотложной хирургии и ассистировать на операциях.

Не успели начаться мои ночные дежурства, как я столкнулся с тем, что больные мешали дежурному персоналу, особенно санитаркам, спокойно поспать, спокойно покушать, спокойно отдохнуть за небольничными разговорами. Многие санитарки кричали на больных. Надо бы бояться хирургов, но их не боялся никто, зато санитарки и медсестры наводили страх на больных и родственников.

И я, конечно, оказался в первую очередь зависим именно от санитарок. Как же я мешал им жить! Надо было найти для меня шкафчик, в который, переодевшись, я должен был повесить свои вещи. Нужно было найти для меня местечко, где я мог бы прилечь ночью, если не было больных и операций. Нужно было дать мне операционную одежду. Надо было из-за меня отвлекаться на объяснения, где что находится, особенно в первое время. А как страшно было что-то попросить сделать (дать больному судно, что-то убрать, помочь положить больного на каталку, отвести в палату), если видел санитарку или сестру за чаем, за ужином или за беседой…

Первая операция

Весенний семестр, я был уже достаточно взрослый, более того, казалось, что совершенно взрослый, 21 год. И все большая уверенность в том, что хирургия – это мое призвание. Дежурства в областной больнице становились все более и более интересными, и наконец мне разрешили в первый раз ассистировать на операции аппендэктомии. Помню и оперирующего хирурга – Пампутис. Он все делал как-то легко, без видимых усилий, и был прирожденный учитель: не оговаривал, не кричал, даже словно не замечал моей нервозности, неумелости. Подправлял, направлял корректно, уважая молодую амбициозность.

Валерий Чеканов

Валерий Чеканов

Как я впервые услышал о духовном мире

На пятом курсе наибольший интерес для меня представляли блестящие лекции профессора Анатолия Константиновича Шипова, ученика академика Александра Васильевича Вишневского, хирурга знаменитой Казанской хирургической школы.

От профессора Шипова я впервые в жизни услышал о духовном мире. Это меня потрясло

От профессора Шипова я впервые в жизни услышал о духовном мире. Это меня потрясло и запомнилось на всю жизнь. На одной из его лекций, посвященной вопросам реанимации после клинической смерти, профессор привел пример интересного случая с больным, которого ему удавалось реанимировать два или три раза после сложных полостных операций. Этот больной, ожив в очередной раз, просил профессора более его не реанимировать: ведь там, где он был после смерти, оказалось намного лучше, чем на земле.

Мы, студенты, были поражены и даже шокированы. Это упоминание о загробном мире, будь оно доведено до партийных властей, могло стоить профессору его кафедры. В 1962-м году в Советском Союзе такие опусы не прощались. До этого я никогда не слышал о загробном мире и ничего подобного не читал – ни научного, ни религиозного. И это накрепко засело в памяти.

Распределение

Институт я окончил блестяще, мечтал заниматься наукой, у меня были только отличные оценки и красный диплом, но за меня никто не просил, знакомств не имелось, и я не попал ни в число оставленных в аспирантуре, ни в клинической ординатуре, ни в системе ярославского Горздрава (среди них, кстати, были довольно посредственные студенты). Мой друг, всегда учившийся весьма посредственно и без красного диплома, был оставлен в аспирантуре. Просто откровенно плохо учившийся 35-летний секретарь партийной организации института был оставлен в аспирантуре.

Меня же распределили в деревню Вологодской области, в малюсенькую деревенскую больницу, причем даже не хирургом, а простым сельским врачом, поскольку там вообще не имелось ни хирургии, ни операционной. Главным ударом для меня стало то, что поступить в аспирантуру по хирургии можно было только после двух лет работы хирургом, но не сельским врачом, так что путь в вожделенную науку для меня закрывался прочно.

Запомнилась фраза профессора, который командовал распределением. Он сказал мне следующее: «Говорят, ты у нас среди выпускников звезда первой величины. Если это так, то ты засверкаешь и на вологодском небосклоне».

Грязовец

Грязовец

Грязовец

Итак, я отправился в Вологду. Приехал не 1 сентября, а на месяц раньше, и сразу же заявил: готов работать, начиная с завтрашнего дня, но если возможно, то по специальности – хирургом. Попал вовремя. В городе Грязовце, в трех часах езды поездом от Ярославля, уже второй год без отпуска работал молодой хирург из Архангельска, Игорь Белов. Заведующий облздравотделом позвонил Белову, сказал, что он может наконец-то идти в отпуск, и направил меня на работу в хирургическое отделение районной больницы Грязовца, так что я мог работать по специальности – хирургом.

И вот через несколько часов с маленьким чемоданчиком я вышел из поезда на станции этого города и на привокзальной площади нашел газик с медицинским красным крестом на крыше. В нем были удалены два сиденья, а вместо них сделаны носилки, на которых можно было сидеть или лежать. На этом транспорте я и прибыл в больницу, к главному врачу, очень славной, милой и доброй женщине. Она хотела сразу же определить меня на квартиру, а потом показать больницу, но Игорь Белов перехватил меня, и мы почти бегом направились в хирургический корпус.

Хирургия представляла собой двухэтажное деревянное здание с печками, одной операционной, двумя перевязочными и двумя отделениями – мужским и женским, каждое на 15 коек. Больные были все или после недавно сделанных операций, или с переломами, или с ожогами. Через несколько минут, познакомив меня с операционной сестрой Левашовой Антониной Сергеевной, Игорь Белов, оказавшийся симпатичным беловолосым парнем года на три меня старше, стремительно убежал, как я понял, в долгожданный отпуск.

Мой первый пациент

Ровно через 30 минут в приемный покой экстренно привезли абсолютно пьяного, в травматическом шоке, мужчину с отрезанной поездом ногой. Сейчас я думаю обо всем этом с каким-то ужасом: мальчишка 23 лет, едва месяц назад закончивший курс, один на один, без наставника, – и больной с тяжелейшей шоковой травмой, которая представляла собой окровавленное грязное месиво из осколков костей, лохмотьев мышц и одежды. И никто не спросил меня, а умею ли я вообще ампутировать конечность, держал ли я когда-нибудь в руках ампутационный нож, сумею ли отпилить кость и правильно зашить ампутационную культю.

Никто не спросил меня, держал ли я когда-нибудь в руках ампутационный нож

Не спросила даже операционная сестра, и, как я понял, ей это было все равно: она работала операционной сестрой еще на фронте, видела таких раненых и травмированных сотнями и, наверное, могла бы сделать ампутацию и без меня. У нее была прекрасная выдержка и очень добрые глаза. Она как-то с первой же минуты в операционной окружила меня доверием и доброжелательством. И, слава Богу, не напрасно с третьего курса провел я сотни ночей, дежуря в экстренной хирургии. Все было сделано правильно и завершилось зашитой культей, чисто забинтованной в стерильные бинты, а также одобрительной улыбкой многоопытной Антонины Сергеевны, вмиг ставшей моей доброй помощницей.

Анестезиолог тетя Дуся

Но была и психологическая травма. Не у пациента – у меня самого. Перед ампутацией больному надо было дать эфирный наркоз, другого в те годы не было. Анестезиология в те годы только входила в жизнь, и ставки анестезиолога, конечно, в Грязовце не было.

Наркоз давала санитарка, тетя Дуся, женщина лет 50, умеющая немного писать и читать и ничего не знающая ни о наркозах, ни об их осложнениях и последствиях. Под диктовку хирурга, в данном случае меня, она подносила к лицу пациента маску Эсмарха и капала по каплям эфир до тех пор, пока по рукам больного (зафиксированных крепко-накрепко по краям стола) я не чувствовал, что наступило расслабление. Больной засыпал – считалось, что дело сделано. Если он начинал напрягать мышцы, добавляли еще несколько капель эфира.

Полное отсутствие хирургических перчаток, стерильное белье, потемневшее от бесчисленных стирок и автоклавирования, безумная экономия шовного материала. Так началась моя самостоятельная хирургическая работа с опытнейшей хирургической сестрой (она же единственная ассистентка на операции) и анестезиологом тетей Дусей. Шел 1965 год.

Никакой электрокардиограммы, никакой правильной дозировки эфира. Главное было следить, чтобы после операции, во время неизбежной рвоты, рвотные массы не попали в дыхательные пути. Бог миловал меня и больных: все проходило хорошо, осложнений не было, как не было и нагноений. Так вот, эта самая тетя Дуся перед каждой операцией осеняла себя крестом. Эту ее молитву я тоже хорошо запомнил.

В Грязовце

В Грязовце

Будни хирурга

Через несколько часов меня отвезли в деревянный двухэтажный дом, в комнату на втором этаже, где мне предстояло жить. Недалеко от больницы, может, минут десять пешком. Распаковать вещи я не успел – за мной приехала Скорая помощь, и я снова поехал в больницу: поступил больной с острым животом. Можно подумать, что-то уж слишком много и внезапно. Так будет все два года – около 2000 операций за 800 дней. Две-три операции каждый день, конечно, с учетом совсем маленьких. И еще переломы, вывихи и мелкие раны, которые надо ушивать и которые не назовешь операцией.

Память немногое сохранила из жизни в Грязовце. Печку растопить я вначале и не умел так, как положено. У меня никогда не было времени запастись распиленными дровами, а никому в больнице не приходило в голову помочь вечно занятому хирургу. Очень часто, прежде чем растопить печь, я один пилил и колол дрова. Когда же печь удавалось растопить, в комнате все равно первое время оставалось холодно. Спать ложился на лежанке и ночью просыпался от холода, потому что, боясь угореть, не закрывал заслонку, дрова очень скоро прогорали, и снова наступал холод.

Потянулась череда практически одинаковых дней: прием больных, экстренные операции. И неуемное желание делать новые для себя плановые операции, тем более что многие больные за неимением времени или возможностей отказывались ехать в Вологду, в областную больницу. А хирургической работы было много. Хирурги, работавшие в районных центрах Советского Союза, знают это прекрасно. Кроме экстренной хирургии (острый живот, отрезанные поездом руки и ноги, открытые переломы, травмы черепа), это были маленькие раны и большие ранения (ножевые, огнестрельные, вилами, топорами), ожоги, запущенные гнойные воспаления, переломы, вывихи, вся экстренная хирургическая гинекология (за неимением хирурга-гинеколога) и многое другое.

Можно описать это по-другому. Не было ни одной (!) ночи, чтобы за мной не приезжала Скорая. Я ходил в кинотеатр, но не было случая, чтобы меня не вызывали в больницу. Происходило это всегда одинаково. Внезапно останавливался сеанс, зажигался свет, в зал входил водитель Скорой и звал: «Валерий Сергеевич, в больницу!» И никто никогда не сердился на остановку в показе фильма.

Не было ни одной (!) ночи, чтобы за мной не приезжала Скорая

Я ни разу не помылся в бане так, как мне бы хотелось. И всегда, когда уходил из дома (никаких мобильных телефонов не было и в помине), на дверях своей комнаты писал, где я: в кинотеатре, в бане, в столовой, в гостях, в райсовете, в лесу (с указанием дороги). И почти всегда такие прогулки по лесу (20–30 метров по обе стороны дороги) прерывались гудками посланной за мною машины.

Запомнились несчастные больные с фантомными болями в ампутированных конечностях. Таких больных было несколько. Некоторые лишились ноги во время войны, другие – после железнодорожной травмы. Ампутации делались или наспех, или неумело, нерв обрабатывался неправильно. По прошествии нескольких лет растущий очень медленно нерв достигал рубцовой ткани культи, и нервные окончания начинали травмироваться, упираясь в эту рубцовую ткань. Это всегда вызывало сильнейшую непрекращающуюся боль, которую можно было снять только наркотиками.

Наркотики были, но довлела установка, которая требовала не делать из больных людей, приверженных к наркомании. Эти постоянные столкновения желания снять такие боли и того, что количество расходуемых в месяц наркотиков не должно превышать разрешенную норму, наносили значительную травму моей молодой врачебной психике. Особенно невыносимо тяжелы были неизбежные столкновения с такими больными.

В районе

Грязовец оказался довольно грязным городом – там была одна глина. Дороги в районе – и того хуже. Вдруг я получаю вызов в далекую участковую больницу, на десять коек, где нет никакой операционной, где работает молодой участковый врач, не знающий хирургии, а у молодой женщины острый живот. Ни на какой машине в ту деревню проехать нельзя, может, если повезет, на тракторе, особенно последние 3–4 километра. Больной такой путь не осилить. И это в середине XX века. Однако надо было спешить: с острым животом не шутят.

Приходилось оперировать при свете фар трактора, направленных через оконное стекло

Я выехал немедленно. За два километра наша машина встала, утопая в непроходимой грязи, но тут уже ждал нас (я был с операционной сестрой) трактор, на котором мы и прибыли к старенькому деревянному дому, переоборудованному в участковую больницу. У молодой женщины оказалась внематочная беременность с разрывом трубы и кровотечением в брюшную полость. Ее надо было срочно оперировать, что мы и сделали в простой перевязочной, вернее, процедурной комнате, без операционной лампы.

Были у меня и другие подобные вызовы, были и случаи, когда на вызове приходилось оперировать при свете керосиновых ламп или фар трактора, направленных в импровизированную операционную через оконное стекло.

Я тогда был занят больной и не обратил никакого внимания на плохо сохранившуюся старую дворянскую усадьбу Брянчаниновых – Покровское. Да и не сказал никто, что здесь провел свои детские годы святитель Игнатий (Брянчанинов). И до революции, и теперь, после реставрации, усадьбу Брянчаниновых восторженно называют «Русским Версалем», отдавая должное величию архитектуры, утонченности усадебной культуры, единству природы и искусства в обустройстве великолепного парка. И еще много лет буду я проходить мимо сокровищниц русской духовной и дореволюционной жизни. Правда, и страна с охотой помогала мне в этом, уничтожив все, что можно.

Недолгим был этот грязовецкий период моей жизни, но вспоминаю его профессиональную часть с удовольствием и гордостью. Я занимался делом, помогал людям и многих спас. Спасли бы и другие хирурги, но Бог распорядился так, что других рядом не было.

Усадьба Брянчаниновых

Усадьба Брянчаниновых

«На все воля Божия»

В Грязовце я впервые столкнулся с одним труднообъяснимым явлением – с тем, что было трудно объяснить с точки зрения науки или с точки зрения атеиста. У меня было несколько случаев, когда я находился в полной уверенности, что пациент должен умереть: его травмы или болезнь были просто несовместимы с жизнью. А они, эти вроде бы безнадежные больные, каким-то чудом выживали. Я просто не мог понять: что за сила пришла им на помощь и почему они остались живы?

И были случаи прямо противоположные: больные, по всем показателям, должны были выжить, но вдруг по непонятным причинам им становилось хуже, никакие усилия не приводили к улучшению, и они умирали, оставляя нас в полном недоумении: почему это случилось?

Я тогда мало обращал внимания на слышанные мной фразы: «На все воля Божия». Но с возрастом и опытом стал понимать, что при одном и том же заболевании, диагнозе, состоянии больных, одинаково хорошо выполненной операции – один больной выживает, а другой умирает. И не за что зацепиться, чтобы сказать: этот умер потому, а этот выжил поэтому, – кроме той самой фразы: «На все воля Божия».

Врач от Бога очень часто знает будущую судьбу больного

Когда говорят «врач от Бога», мне кажется, имеют в виду не только Богом вложенные в человека знания и умения. Врач от Бога очень часто знает будущую судьбу больного. Я знал таких врачей… Например, академик Владимир Иванович Бураковский, кардиохирург, был врачом от Бога не только из-за своего умения блестяще оперировать, но и из-за того, что часто знал, чем закончится операция.

Так я постепенно переставал быть атеистом.

В последние месяцы моего пребывания в Грязовце в нашу больницу на постоянную работу приехал сорокалетний хирург из Москвы, который специально искал именно тихий районный город. Что-то очень серьезное заставило его бросить работу в Москве и с женой и ребенком уехать в Вологодскую область. А я оставил на него пациентов и отправился поступать в аспирантуру.

Академик, кардиохирург Бураковский

Академик, кардиохирург Бураковский

Как меня приняли в аспирантуру

Потом я работал в институте Вишневского, в те годы это была лучшая хирургическая школа.

Поступил в аспирантуру следующим образом. Пришел на собеседование к заместителю Вишневского по науке, профессору Сергею Павловичу Протопопову. Это был старый русский интеллигент из дворянского рода, мягкий в обращении и очень добрый. Он поговорил со мной – и просит ученого секретаря:

Александр Васильевич Вишневский

Александр Васильевич Вишневский

– Примите у молодого человека документы на сдачу экзаменов в аспирантуру.

– Мы его принять не можем: он не москвич.

– Но я уже подписал его заявление, как же я могу взять назад свое слово?!

На 6 мест в аспирантуру претендовали 30 человек. Я сдал все три экзамена на «отлично» и оказался принят.

Вишневский на операции

Вишневский на операции

Дальше были годы учебы и труда, это можно описывать долго, скажу только, что с годами стал доктором медицинских наук, профессором, заместителем директора по науке Института сердечнососудистой хирургии имени Бакулева, генеральным секретарем Всероссийского общества сердечнососудистых хирургов. Читал лекции в Америке, в Милуоки, в Институте сердца, по хирургии врожденных пороков сердца. Написал 650 статей, монографий, брошюр. Занимался организацией программы по кардиомиопластике.

Но это обычным читателям, наверное, не очень интересно, лучше я расскажу о том моменте, как наконец стал верующим человеком.

Кардиохирург Чеканов

Кардиохирург Чеканов

«Господи, помоги!»

В то время в нашем Институте сердечнососудистой хирургии имени Бакулева мы иногда выполняли операции на сердце в барокамере. Сердце можно остановить на 5–6 минут и затем благополучно завести, но иногда этих минут недостаточно. А в условиях барокамеры сердце можно остановить на 10 минут, потому что чем выше давление, тем больше кислорода в крови, значит, сердце получает больше времени для безопасной остановки. Свою первую операцию на открытом сердце я выполнял именно в условиях барокамеры.

Для этого в барокамере поднимают давление до трех атмосфер, на это уходит один час, и все это время операционная бригада с больным находится в барокамере. Через час начинают операцию, а когда она заканчивается, нужно еще час ждать, пока давление опустят до нормы – только тогда можно открыть дверцу.

И вот я должен был делать свою первую операцию на открытом сердце. Обычно, когда хирург делает первую операцию какого-то типа, принято, чтобы ему ассистировал опытный врач. Это особенно важно, когда имеешь дело с человеческим сердцем: одно неосторожное движение может повлечь за собой тяжелейшие осложнения, исправить которые можно только с помощью великого хирургического искусства. Опытный хирург ассистирует и для того, чтобы учить, и для того, чтобы в случае необходимости предотвратить или исправить возможную ошибку.

Тогда впервые в жизни я совершенно осмысленно сказал: – Господи, помилуй! Господи, помоги!

А мне тогда в помощь дали двух молодых хирургов, только что пришедших в институт. Я знал, что если допущу ошибку, как минимум в течение часа никто не сможет прийти мне на помощь. С одной стороны, был по молодости очень горд, что мне дают такую возможность, что в меня, как в хирурга, верят. С другой стороны, очень, очень боялся.

И вот тогда впервые в жизни я совершенно осмысленно сказал:

– Господи, помилуй! Господи, помоги!

И после этого уже перед каждой операцией в барокамере стал молиться.

Кардиохирург Валерий Сергеевич Чеканов

Кардиохирург Валерий Сергеевич Чеканов

Я открыл свое собственное сердце Богу

Видимо, постепенно в моей душе каким-то чудесным образом соединилось все пережитое: и рассказ профессора Шипова о загробном мире, и молитва тети Дуси, и одухотворенные лица священников из ленинградского храма, и слова: «На все воля Божия».

И после того, как я впервые по собственному желанию помолился, – что-то произошло со мной. Словно я открыл наконец свое собственное сердце Богу – и Он властно и уже навсегда вошел в мою душу.

Вскоре мы с супругой покрестились. Во время Крещения я, к своему теперешнему стыду, осматривался: нет ли в храме прихожан, которые меня знают и которые могут сообщить на работу о моем поступке. Компартия была тогда еще жива, и за свое решение креститься я вполне мог вылететь с работы, по крайней мере с должности заместителя по науке.

В юбилейный год 1000-летия Крещения Руси, в 1988-м году, началось возрождение веры в нашей стране, стали открываться и реставрироваться церкви и монастыри. Мы с супругой уже много лет регулярно ходим в храм, я несу там послушание библиотекаря и еще несколько послушаний. Но это, как говорится, совсем другая история…

Валерий Чеканов
Подготовила Ольга Рожнёва,

Книги Рожнёвой Ольги в интернет-магазине «Сретение»

23 января 2019 г.