Октябрь 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031  

Календарь

Архивы

Новости

ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ БЫЛО МЕНЬШЕ БЕД.

Храм построен для того, чтобы люди в него ходили. Если храм открыт, а народ в храм не ходит, тогда грех на народе. Не было храмов — вроде как можно и не ходить. Есть храм, услышали звук колокола — идите. Может кто-то не может всю службу постоять — придите, свечечку поставьте, помолитесь о себе, о своих родных и близких. Вот если весь наш народ так будет молиться, может и бед не будет у нас и природных катаклизмов. Патриарх Кирилл. Из слова после Божественной литургии в  Покровском храме города Лукоянова, 2 авг. 2010 года

С ОКТЯБРЯ 2020 В ДЕТСКОМ САДУ «СКАЗКА» С. АНДРЕЕВО-МЕЛЕНТЬЕВО ПРОХОДЯТ ЗАНЯТИЯ В КРУЖКЕ ПРАВОСЛАВИЯ «ДОБРЫЙ МИР»

В средней и старших группах детского сада, по желанию родителей, продолжается изучение православия по программе Л.Л.Шевченко в кружке «Добрый мир», который ведет воспитатель и прихожанка храма святой Марии Магдалины Л.В. Кудряшова.

КАК НИКОЛАЙ БАСКОВ ПОМОГ МОНАХИНЯМ.

Епископ Питирим (Творогов)

Совершенно очаровательную историю рассказал мне игумен Свято-Духова монастыря, в котором я священноархимандрит. В Шацком благочинии, в селе Шаморга находится женский Покровский монастырь. Про него, в отличие от расположенного по соседству знаменитого Вышинского монастыря, где почивают мощи свт. Феофана Затворника, мало кто знает. Покровский монастырь бедный. Держится молитвами немногих сестер, уже далеко немолодых, и духовника святой обители иер. Сергия Охрименко. Одной из первых насельниц была ныне почившая мон. Евстолия. Своих прихожан, а точнее – прихожанок, пожилых женщин из близ лежащих деревень, монастырь привозит на богослужения сам на разбитых старых «ГАЗелях». Этих пожертвованных, списанных, неисправных «ГАЗелей» накопилось с десяток. И мать Евстолия, бывшая москвичка шестидесяти лет отроду, из нескольких убитых машин собирала одну, более-менее живую. Редкие паломники и прихожане могли наблюдать такую картину – старая монашка лежит под очередной жертвенной «ГАЗелью» с гаечным ключом и что-то там пытается прикрутить. Пока была жива мать Евстолия, и газель худо-бедно двигалась, а со смертью матушки чинить последнюю колымагу стало некому, а значит и прихожанам дорога в любимый монастырь закрылась. В критической ситуации сестры оказывались не впервой. И самое верное и проверенное средство от любых кризисов – молитва. Игуменья Любовь, тоже уже ныне почившая, мобилизовала свой сильно редуцированный личный состав, хоть и глубоко пенсионного возраста, но вполне еще боевой и главное – опытный, стрелянный в ежедневных и еженощных духовных баталиях. Сестры встали на молитву. Буквально на следующий день из Москвы звонит в монастырь администратор Николая Баскова с вопросом: «В чем монастырь больше всего нуждается?». Как оказалось, прославленный певец проезжал накануне мимо указателя на святую обитель как раз в то время, когда сестры молились о ниспослании транспортного средства, и в сердце народного артиста возгорелась жажда помочь именно этому, указанному на дорожном знаке монастырю, совершенно ему незнакомому. Так в Покровском женском монастыре вскоре появилась новенькая «ГАЗель».

ЖИТИЕ И ЧУДЕСА АПОСТОЛА ИОАННА БОГОСЛОВА

Евангелист Иоанн изображается с Ангелом на плече, который диктует ему Божественное Откровение.
Орел, это символ высоты учения, которое изложил в своем Евангелии апостол

Апостол Иоанн стал единственным апостолом из 12, который не принял мученическую кончину за Христа, а умер своей смертью (кстати, как и Божию Матерь, Бог забрал на небо и тело апостола Иоанна). Господь подготовил ему особое служение.

Свя­той апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бо­го­слов, ко­то­ро­го Спа­си­тель на­звал Сы­ном Гро­мо­вым, был бра­том свя­то­го Иа­ко­ва, сы­ном Зе­ве­дея и Са­ло­мии, до­че­ри от пер­во­го бра­ка свя­то­го Иоси­фа Об­руч­ни­ка, а Гос­по­ду Иису­су Хри­сту приходился пле­мян­ни­ком.

Около 50 – го года Св. апостол Иоанн от­плыл в Ефес вме­сте с Про­хо­ром, через несколь­ко ча­сов по­сле от­плы­тия под­нял­ся страш­ный шторм, и ко­рабль по­шел ко дну. Все со­рок три че­ло­ве­ка, на­хо­див­ших­ся на бор­ту, до­бра­лись до бе­ре­га, дер­жась за об­лом­ки суд­на. И толь­ко свя­той Иоанн про­пал без ве­сти. Спу­стя две недели огром­ная вол­на вы­нес­ла апо­сто­ла Иоан­на Богослова на берег, по­сле че­го они про­дол­жи­ли путь в Ефес.

В Ефе­се жила злая Ро­ма­на, она управ­ля­ла об­ще­ствен­ны­ми ба­ня­ми, вла­дель­цем ко­то­рых был мест­ный на­чаль­ник по име­ни Ди­о­ско­рид. Встре­тив Иоан­на и Про­хо­ра, она пред­ло­жи­ла им ра­бо­ту – то­пить огонь в бане и тас­кать во­ду за еду, кров и неболь­шую пла­ту. Они со­гла­си­лись, и она по­ста­ви­ла их ра­бо­тать, но ско­ро на­ча­ла при­тес­нять и да­же бить свя­то­го Иоан­на.

Фун­да­мент ку­паль­ни был за­ло­жен на ме­сте при­не­се­ния жертв, и по­то­му в них устро­и­ли свое жи­ли­ще бе­сы. Там уми­ра­ли юно­ши и де­вуш­ки, и од­на­жды, ко­гда ту­да за­шел един­ствен­ный сын Ди­о­ско­ри­да Домн, бе­сы за­ду­ши­ли его. Ди­о­ско­рид, узнав об этом, умер от это­го неожи­дан­но­го го­рест­но­го из­ве­стия.

Ро­ма­на очень силь­но скор­бе­ла, она при­шла к апо­сто­лу и ста­ла умо­лять его о по­мо­щи, свя­той Иоанн по­мо­лил­ся Гос­по­ду, и Домн вос­крес. По­том они от­пра­ви­лись в дом его от­ца, свя­той Иоанн по­мо­лил­ся над ним, и он то­же вос­стал из мерт­вых. Ро­ма­на глу­бо­ко рас­ка­я­лась в же­сто­ком об­ра­ще­нии с апо­сто­лом Иоан­ном, и он кре­стил ее вме­сте с Ди­о­ско­ри­дом и Дом­ном. Они ста­ли пер­вы­ми хри­сти­ана­ми Ефе­са.

По­сле их об­ра­ще­ния в Ефе­се от­ме­ча­ли язы­че­ский празд­ник бо­ги­ни Ар­те­ми­ды, Апо­стол Иоанн при­со­еди­нил­ся к тол­пе пи­ру­ю­щих и, стоя на по­ста­мен­те ста­туи бо­ги­ни, об­ра­тил­ся к на­ро­ду с про­по­ве­дью о Хри­сте. Иоанн воз­дел ру­ки к небу, про­ся Бо­га по­слать зна­ме­ние, чтобы при­ве­сти лю­дей к по­ка­я­нию. И вот раз­ра­зи­лось силь­ное зем­ле­тря­се­ние, раз­верз­лась зем­ля, и из рас­се­ли­ны вы­рва­лась ог­ром­ная мощ­ная струя па­ра. Из при­сут­ство­вав­ших две­сти че­ло­век упа­ли за­мерт­во от стра­ха. По­сле то­го как зем­ле­тря­се­ние пре­кра­ти­лось, свя­той Иоанн по­мо­лил­ся о воз­вра­ще­нии их к жиз­ни. Они вос­ста­ли из мерт­вых, по­сле че­го сот­ни ефе­сян при­ня­ли кре­ще­ние.

Через неко­то­рое вре­мя свя­той Иоанн сам под­нял­ся в храм и си­лой мо­лит­вы по­верг глав­ное из­ва­я­ние бо­ги­ни это­го го­ро­да, а по­том и весь храм. Ви­дя все эти чу­де­са и зна­ме­ния, ты­ся­чи лю­дей об­ра­ти­лись ко Хри­сту, А тем вре­ме­нем из­ве­стие о раз­ру­ше­нии хра­ма до­шло до им­пе­ра­то­ра До­ми­ци­а­на (81–96 гг.). Он при­ка­зал схва­тить апо­сто­ла Иоан­на и, за­ко­вав в це­пи, при­ве­сти к нему. До­ми­ци­ан и рань­ше устра­и­вал го­не­ния на хри­сти­ан, и ко­гда к нему при­ве­ли апо­сто­ла Иоан­на, им­пе­ра­тор по­ве­лел сна­ча­ла бить его, а по­том каз­нить. Гос­подь за­щи­тил Сво­е­го из­бран­ни­ка, и яд, ко­то­рый его за­ста­ви­ли вы­пить, не по­дей­ство­вал. То­гда его бро­си­ли в ко­тел с ки­пя­щим мас­лом, но и тут апо­стол остал­ся невре­дим. Им­пе­ра­тор ре­шил, что апо­стол Иоанн бес­смер­тен, и со­слал его на ост­ров Пат­мос.

Апо­сто­ла за­ко­ва­ли в це­пи и по­са­ди­ли на ко­рабль вме­сте с его уче­ни­ком Про­хо­ром. На пу­ти к Пат­мо­су один из стражников  упал за борт. На ко­раб­ле на­хо­дил­ся отец это­го страж­ни­ка. Он очень го­ре­вал, и с ним скор­бе­ла вся ко­ман­да. Счи­тая Иоан­на кол­ду­ном, они об­ра­ти­лись к нему за по­мо­щью. Он спро­сил их, ка­ким бо­гам они по­кло­ня­ют­ся. Они ста­ли на­зы­вать име­на сво­их мно­го­чис­лен­ных бо­гов, а он во­про­шал их, как в этом сон­ме бо­гов не на­шлось ни од­но­го, кто мог бы спа­сти их то­ва­ри­ща. Иоан­на от­ве­ли к то­му бор­ту ко­раб­ля, с ко­то­ро­го упал страж­ник, и апо­стол, воз­дев ру­ки к небу, стал про­сить Гос­по­да спа­сти уто­нув­ше­го. Вне­зап­но из глу­би­ны мо­ря на­ча­ли из­вер­гать­ся вол­ны го­ря­чей во­ды, и од­на из волн, уда­рив о па­лу­бу, вы­нес­ла к но­гам апо­сто­ла смы­то­го за борт мо­ло­до­го страж­ни­ка. Он был жив.

Ко­гда они при­плы­ли на Пат­мос, к го­ро­ду под на­зва­ни­ем Фло­ра, страж­ни­ки пе­ре­да­ли апо­сто­ла Иоан­на и Про­хо­ра пра­ви­те­лю го­ро­да, но при этом про­си­ли Иоан­на поз­во­лить им остать­ся вме­сте с ним на Пат­мо­се. В те­че­ние де­ся­ти дней апо­стол на­став­лял их в ве­ре, по­том бла­го­сло­вил, кре­стил и ото­слал их с ми­ром.

По мо­лит­вам апо­сто­ла Иоан­на лю­ди ис­це­ля­лись от те­лес­ных и ду­шев­ных неду­гов, бес­плод­ные жен­щи­ны по­лу­ча­ли спо­соб­ность к де­то­рож­де­нию, неве­ру­ю­щие об­ре­та­ли ве­ру. Хра­мы Апол­ло­на и Ди­о­ни­са на Пат­мо­се рас­сы­па­лись в прах, как толь­ко апо­стол на­чал мо­лить­ся. Боль­шую часть вре­ме­ни, про­жи­то­го в из­гна­нии, он про­вел, убеж­дая лю­дей оста­вить тще­ту язы­че­ства и об­ра­тить взо­ры ко Хри­сту.

Вла­стью Хри­сто­вой Святой Иоанн посрамил великого волхва, обольстивего многих людей Кинопса и  вос­кре­сил умер­ших де­тей, и лю­ди, осо­знав, что волхв об­ма­нул их, упа­ли к но­гам апо­сто­ла, на­зы­вая его учи­те­лем.

За вре­мя пре­бы­ва­ния Иоан­на на Пат­мо­се по­чти все жи­те­ли ост­ро­ва об­ра­ти­лись ко Хри­сту.

Взой­дя с учеником Прохором на пус­тын­ный холм и на­ло­жив на се­бя пост, ста­ли мо­лить­ся. На тре­тий день Иоанн по­слал Про­хо­ра в го­род за чер­ни­ла­ми и бу­ма­гой и ве­лел вер­нуть­ся через два дня. Ко­гда Про­хор воз­вра­тил­ся, апо­стол по­про­сил его встать спра­ва от се­бя. Вне­зап­но раз­дал­ся рас­кат гро­ма, за­свер­ка­ла мол­ния, за­дро­жа­ла зем­ля. Про­хор в стра­хе упал на зем­лю, но Иоанн под­нял его, ска­зав: «Сядь у ме­ня по пра­вую сто­ро­ну». По­сле это­го он про­дол­жил мо­лит­ву и ве­лел за­пи­сы­вать его сло­ва. Он сто­ял, гля­дя в небо, а по­том от­верз уста и за­го­во­рил: «В на­ча­ле бы­ло Сло­во, и Сло­во бы­ло у Бо­га, и Сло­во бы­ло Бог…». Так на­чи­на­ет­ся Еван­ге­лие от Иоан­на. Про­хор пи­шет, что они про­ве­ли то­гда на хол­ме два дня. Вер­нув­шись в го­род, Про­хор пе­ре­пи­сал все эти свя­тые сло­ва, чтобы оста­вить од­ну ко­пию на Пат­мо­се, а вто­рую от­дать Иоан­ну, от­прав­ляв­ше­му­ся в Ефес.

Уда­лив­шись в  пе­ще­ру, апо­стол Иоанн сна­ча­ла про­жил там де­сять дней с Про­хо­ром, а по­том де­сять дней один, в по­сте и мо­лит­ве. Ему был глас с небес, ко­то­рый ска­зал, что при­дет­ся по­до­ждать по­след­ние де­сять дней, и то­гда он по­лу­чит от­кро­ве­ние от Бо­га. Ко­гда вер­нул­ся Про­хор, Иоанн на­чал дик­то­вать ве­ли­кое и та­ин­ствен­ное от­кро­ве­ние Апо­ка­лип­си­са, сим­во­ли­че­ски опи­сы­ва­ю­щее со­бы­тия, ко­то­рые долж­ны про­изой­ти в кон­це вре­мен.

Та пат­мос­ская пе­ще­ра, в ко­то­рой апо­стол по­лу­чил От­кро­ве­ние, сей­час на­хо­дит­ся под стро­е­ни­я­ми мо­на­сты­ря Апо­ка­лип­си­са и яв­ля­ет­ся хра­мом в честь апо­сто­ла Иоан­на Бо­го­сло­ва. В этой пе­ще­ре па­лом­ни­кам по­ка­зы­ва­ют ме­сто, на ко­то­ром во вре­мя сна по­ко­и­лась го­ло­ва апо­сто­ла, а так­же ме­сто, где обыч­но ле­жа­ла его ру­ка. В по­тол­ке пе­ще­ры вид­на та са­мая трой­ная рас­ще­ли­на, сквозь ко­то­рую до него до­нес­ся «гром­кий го­лос, как бы труб­ный», воз­ве­щав­ший от­кро­ве­ние.

По воз­вра­ще­нии в Ефес Иоанн встре­тил кра­си­во­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, имев­ше­го на­клон­ность к доб­рым де­лам и изу­че­нию ду­хов­ных пред­ме­тов. Апо­стол оста­вил его на по­пе­че­ние мест­но­го епи­ско­па, по­ру­чив ему обу­чить юно­шу ос­но­вам ве­ры, а сам от­пра­вил­ся даль­ше. Эта ис­то­рия, из­вест­ная под на­зва­ни­ем «Свя­той Иоанн и раз­бой­ник», име­ет сле­ду­ю­щее про­дол­же­ние:

А по­том слу­чи­лось так, что некие празд­ные и бес­пут­ные юно­ши, по­знав­шие зло, раз­вра­ти­ли это­го но­во­об­ра­щен­но­го хри­сти­а­ни­на и уве­ли его от епи­ско­па, по­тра­тив ра­ди него мно­го де­нег на раз­вле­че­ния, и вско­ре они уже бес­чин­ство­ва­ли на боль­шой до­ро­ге. Юно­ша ушел с ни­ми… и со вре­ме­нем стал у них гла­ва­рем, са­мым же­сто­ким и кро­ва­вым из всех.

Про­шли го­ды, и вот как-то раз пре­сви­те­ры той церк­ви по­зва­ли к се­бе апо­сто­ла Иоан­на, чтобы об­су­дить с ним цер­ков­ные де­ла. В кон­це бе­се­ды апо­стол ска­зал епи­ско­пу: «А те­перь про­шу те­бя вер­нуть мне то со­кро­ви­ще, ко­то­рое Спа­си­тель и я по­ру­чи­ли тво­им за­бо­там». Епи­скоп сму­тил­ся. Он по­ду­мал, что свя­той Иоанн го­во­рит о ка­ких-то вве­рен­ных ему день­гах, но не мог вспом­нить, и в то же вре­мя не мог не ве­рить сло­вам апо­сто­ла. То­гда Иоанн ска­зал: «Я про­шу вер­нуть мне то­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го оста­вил на те­бя». Ста­рень­кий епи­скоп с пла­чем и сте­на­ни­я­ми от­ве­тил: «Тот юно­ша мертв». Иоанн спро­сил: «Как он умер?» «Он умер для Бо­га, – ска­зал епис­коп, – он по­гру­зил­ся во зло. Стал раз­бой­ни­ком и жи­вет те­перь вон на той го­ре на­про­тив церк­ви, и с ним шай­ка раз­бой­ни­ков».

Апо­стол разо­рвал на се­бе одеж­ды, уда­ряя се­бя по го­ло­ве, стал пла­кать и вы­кри­ки­вать: «Я оста­вил ду­шу бра­та в на­деж­ных ру­ках! При­ве­ди­те мне ло­шадь, и пусть кто-ни­будь по­ка­жет мне до­ро­гу, я иду к нему».

Иоанн сел на ло­шадь и пря­мо из церк­ви, как был, по­ехал на ту го­ру. У раз­бой­ни­ков на го­ре бы­ли вы­став­ле­ны по­сты, и как толь­ко Иоанн по­явил­ся в по­ле их зре­ния, его схва­ти­ли. Он не пы­тал­ся осво­бо­дить­ся и ни­че­го у них не про­сил, лишь ска­зал: «От­ве­ди­те ме­ня к ва­ше­му гла­ва­рю. Я при­шел по­ви­дать­ся с ним». Гла­варь ждал его, во­ору­жен­ный до зу­бов. Уви­дев Иоан­на, он от­вер­нул­ся, сты­дясь, и по­бе­жал прочь. Иоанн стал кри­чать ему вслед: «Сы­нок, сы­нок, что ты бе­жишь от сво­е­го от­ца, ведь он стар и не во­ору­жен? Не стра­шись ни­че­го! Ты еще мо­жешь вой­ти в веч­ную жизнь! Я возь­му все твои гре­хи на се­бя пред Хри­стом! Ес­ли нуж­но, я умру за те­бя, как Гос­подь умер за нас! Вос­стань, ве­руй! Хри­стос по­слал ме­ня!» Раз­бой­ник низ­ко опу­стил го­ло­ву и бро­сил ору­жие, дро­жа всем те­лом и горь­ко пла­ча, и Иоанн со сле­за­ми об­нял его.

По­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни апо­стол Иоанн про­вел в стро­гом воз­дер­жа­нии, пи­та­ясь толь­ко хле­бом и во­дой и оде­ва­ясь в очень про­стые одеж­ды. Ко­гда он стал стар и немо­щен, уче­ни­ки но­си­ли его в храм, но он уже не мог го­во­рить дол­гих про­по­ве­дей, по­это­му на­став­лял толь­ко мест­ных епи­ско­пов, чтобы по­мочь им луч­ше ис­пол­нять их обя­зан­но­сти по­сле его кон­чи­ны. На­ко­нец, ко­гда си­лы со­всем по­ки­ну­ли его, го­во­рил лишь: «Дет­ки, лю­би­те друг дру­га,» непре­стан­но по­вто­ряя эти сло­ва. На во­прос, по­че­му он так де­ла­ет, он от­ве­чал: «Это – за­по­ведь Бо­жия, и ес­ли вы ее со­блю­де­те, это­го до­воль­но, чтобы вой­ти в жизнь веч­ную».

Ко­гда апо­сто­лу Иоан­ну бы­ло де­вя­но­сто пять лет, Гос­подь от­крыл ему, что дни его зем­ной жиз­ни со­чте­ны. Апо­стол вы­шел из до­ма ра­но утром, до рас­све­та, по­звал се­ме­рых уче­ни­ков, сре­ди ко­то­рых был и Про­хор, и по­про­сил их сле­до­вать за ним, за­хва­тив с со­бой ло­па­ты. Он при­вел их в од­но ме­сто за го­ро­дом и уеди­нил­ся для мо­лит­вы. Окон­чив мо­лит­ву, ска­зал: «Ко­пай­те ва­ши­ми ло­па­та­ми мо­ги­лу в фор­ме кре­ста в дли­ну мо­е­го ро­ста». По­том сно­ва по­мо­лил­ся и лег в мо­ги­лу, по­сле че­го об­ра­тил­ся к Про­хо­ру: «Про­хор, сы­нок, ты дол­жен ид­ти в Иеру­са­лим, где и за­кон­чит­ся твоя жизнь». Об­няв уче­ни­ков, он ска­зал: «Возь­ми­те зем­ли, ма­терь мою зем­лю, и укрой­те ме­ня». Они по­кры­ли его зем­лей до ко­лен, и он умо­лял их про­дол­жать и за­ко­пать его по шею. По­сле это­го про­из­нес: «При­не­си­те тон­кий по­кров и по­ло­жи­те мне на ли­цо, и по­про­щай­тесь со мной в по­след­ний раз, ибо в этой жиз­ни уже не уви­ди­те ме­ня». Он ото­слал их, бла­го­сло­вив, а они опла­ки­ва­ли сво­е­го воз­люб­лен­но­го от­ца и учи­те­ля.

Вот фотография того самого места, на котором был погребен Апостол Иоанн Богослов.

Уче­ни­ки воз­вра­ти­лись в го­род в глу­бо­кой скор­би. Хри­сти­ане Ефе­са, узнав о слу­чив­шем­ся, умо­ля­ли от­ве­сти их к мо­ги­ле. Про­хор с дру­ги­ми уче­ни­ка­ми по­ве­ли их на то ме­сто, но Иоан­на там не ока­за­лось. Про­хор пи­шет: «То­гда мы вспом­ни­ли сло­ва Гос­по­да, ска­зан­ные апо­сто­лу Пет­ру: «Ес­ли Я хо­чу, чтобы он пре­был, по­ка при­ду, что те­бе [до то­го]?» (Ин.21,22) И мы вос­сла­ви­ли Бо­га, От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, Ко­е­му по­до­ба­ет сла­ва, честь и по­кло­не­ние во ве­ки ве­ков. Аминь».

Про­хор со­об­ща­ет так­же, что еже­год­но 21 мая на про­тя­же­нии мно­гих лет мо­ги­ла ис­то­ча­ла ми­ро, и лю­ди ис­це­ля­лись от бо­лез­ней по мо­лит­вам свя­то­го еван­ге­ли­ста Иоан­на.

Па­мять свя­то­го Иоан­на празд­ну­ет­ся 21 мая и 9 октяб­ря, в день его кон­чи­ны.По пре­да­нию, Про­хор стал епи­ско­пом Ни­ко­ми­дии.

ПОДВИГ ГЕНЕРАЛА АНАТОЛИЯ КУЛИКОВА

(отрывок из книги генерала-полковника Геннадия ТрошеваЧеченский излом. Дневники и воспоминания)»Высадка десанта прошла успешно. Подразделения 245-го полка и десантники ударили по противнику одновременно с двух сторон. На некоторых участках обороны врага началась паника, бандиты бросали свои позиции и позорно бежали.3 июня древняя столица Чечни — Ведено — была уже в руках федеральных войск. Пленные дудаевцы признавались, что основной удар ожидали по Шатою, поэтому и подтягивали туда резервы. Однако у селения Агишты их связала боями морская пехота, а в ущелье — 506-й полк. И тыл боевиков оказался оголенным.В боях за Ведено федеральные войска потеряли погибшими 17 человек, ранеными — 36. А у бандитов только убитых более трехсот. Плюс ко всему уничтожено 8 танков, 9 БМП, 1 БТР, 2 зенитные установки, одна установка залпового огня «Град», 2 гаубицы, 6 минометов, 28 автомобилей с боеприпасами — фактически остатки их тяжелого вооружения. Наголову был разгромлен печально знаменитый «абхазский» батальон. Шамиль Басаев был в шоке от происшедшего. И, видимо, именно после «Веденской катастрофы» задумал он кровавый рейд на Буденновск. От отчаяния…Не давая противнику времени на передышку, войска двинулись на Шатой. Туда вела только одна дорога — вдоль реки Аргун. Слева — отвесные скалы, справа — десятиметровый обрыв. Никакой возможности для маневра. К тому же разведчики обнаружили на пути следования множество управляемых мин, фугасов. Идти по дороге — значит положить людей, потерять технику. Нас возьмут в огневой мешок и перещелкают, как в тире. Генерал Булгаков принял решение: основные силы «перетаскивать» по хребту, чтобы скрытно выйти к Большим Варандам, от них спуститься к Шатою.Хребет шириной от 4 до 6 километров — и только узкая тропа, по которой с незапамятных времен горцы ездили лишь верхом на лошадях. Но начальник инженерной службы 166-й бригады подполковник А. Степанов со своими людьми за трое суток пробил дорогу, расширил ее под технику. Чуть ли не на руках несли боевые машины.А чтобы противник не обнаружил основные силы, на главной дороге подразделения 245-го полка сымитировали атаку: небольшой рейдовый отряд (разведвзвод, мотострелковая рота, инженерно-саперное отделение с машиной разграждения и танк с тралом во главе с майором Н. Звягиным) двинулся вдоль реки Аргун. Уже при входе в ущелье боевики открыли шквальный огонь. Солдаты и офицеры стояли насмерть в течение двух суток, приковывая к себе силы бандитов. А когда поняли, что противник «клюнул» на приманку, командир полка приказал по радио Звягину отходить…Спаслись немногие, прыгнув с обрыва в реку. Большинство погибло. Я склоняю перед ними голову. Ценой своей жизни герои обеспечили общий успех операции.Такие ситуации нередки на войне. К сожалению, командирам иногда приходится принимать жесткие решения: жертвовать малым, чтобы спасти большее. Прости меня, Господи!Благодаря отряду майора Звягина мы сумели вытащить к Шатою по хребту 245-й полк. А вечером 11 июня с другой стороны Шатоя был высажен десант. Несколько вертолетов один за другим подлетали в указанное место. Десантники выпрыгивали и сразу уходили в лес, чтобы с рассвета перекрыть возможные пути отхода боевиков. Один вертолет, завалившись на хвост, скатился в обрыв. К счастью, никто не погиб, было только несколько раненых. Однако сдрейфил обычно хладнокровный и мужественный командующий авиацией группировки генерал В. Иванников: «Все, прекратить высадку!» — нервно закричал он в эфир. Пришлось его отстранить. «Ты что, — говорю, — все погубить хочешь?! Спасуем сейчас — в крови умоемся! Все рухнет!» Я вырвал микрофон: «Продолжать высадку! Не останавливаться!»В конце концов все закончилось благополучно. И 13 июня Шатой был полностью блокирован. Боевики вновь запаниковали (не ожидали внезапного удара федеральных войск), прекратили сопротивление и спешно оставили свои позиции.С падением Ведено и Шатоя фактически могла завершиться последняя фаза «горной войны». Замысел федерального командования был почти полностью реализован. За Шатоем открывался путь через перевал на Грузию. Теперь же, после блокирования ключевого населенного пункта, его удалось перерезать, неподконтрольными оставались только скалистые горы, где можно было ударами с воздуха и дальнобойной артиллерией добивать остатки бандитов.Однако в очередной раз наступление остановили — опять федеральный центр объявил мораторий на ведение боевых действий. Так было после блокирования Грозного, после успешного наступления на Шали, после форсирования Аргуна… Я считаю, что тогда можно было окончательно дожать бандитов. И сейчас, когда Шатойская операция набрала полный ход, нам вставляли палки в колеса.Кое-что разъясняет перехват разговора Масхадова с одним из полевых командиров. Последний сообщал, что его отряды больше не могут сдерживать русских. «Выручайте, срочно!» Масхадов ответил буквально следующее: «Продержись до девяти утра. Все будет нормально. Мы договорились: объявят мораторий». Ни я, ни Куликов не знали еще об этом, а Масхадов уже знал.Вечером на меня вышел начальник Генштаба генерал М. Колесников и сообщил, что в адрес А. Куликова послана шифротелеграмма, предписывающая прекратить применение авиации. Я связался с Куликовым: «Анатолий Сергеевич, как же так?» Он тоже опешил: «Как прекратить? Люди же ведут бои в горах!»Одновременно с ним выходим на Колесникова. «Что я могу сделать? — слышим в ответ. — У меня на столе приказ Верховного Главнокомандующего. Вам его уже послали».Действительно, после полуночи получаем приказ, снова выходим на Москву, пытаемся объяснить ситуацию. Бесполезно.Эти, будто врагом спланированные остановки, равно как украденные у армии победы — самая острая после людских потерь боль. Как воевать, если достигнутый кровью успех напрочь перечеркивается совершенно ненужными «переговорами»? «Кто наш главный противник: бандиты в горах или предатели в сановной Москве? — распалился Булгаков, узнав о моратории. Плечи у боевого генерала опустились, желваки пошли ходуном. — Мне просто плакать хочется, Геннадий Николаевич. Что же они творят?»На следующий день после взятия Шатоя состоялась очередная встреча Масхадова с представительной делегацией федерального центра (Керимов, Зорин, Месарош и Пайн).Анатолий Куликов. Штрихи к портретуГлубокой ночью, после получения приказа из Москвы о прекращении огня, командующий Объединенной группировкой войск А. Куликов связался с начальником Генштаба генералом М. Колесниковым. Куликов попытался уговорить, чтобы отменили предательский приказ. «Это не в моей компетенции, — уперся Колесников. — Обращайся выше». Тогда Куликов стал звонить Черномырдину. Премьера в Москве не было. И Анатолий Сергеевич поднял всех на ноги, чтобы разыскали. Оказалось, Виктор Степанович отдыхает где-то на Черноморском побережье. Нимало не смущаясь тем обстоятельством, что, во-первых, глава правительства в отпуске, а во-вторых, уже глубокая ночь, он заставил обслугу разбудить премьера.Сонный, измотанный за последние дни Виктор Степанович взял трубку. Он был, конечно, раздражен. Мало того что ему не дают спокойно отдохнуть, так еще и проблему такую задали, выходящую за рамки его компетенции. Черномырдин еще не успел отойти ото сна, а Куликов в ухо дятлом долбит:— …Нельзя прекращать огонь, Виктор Степанович! Трошев высадил десант, люди находятся в горах. Если прекратим поддерживать их авиацией и артиллерией, то обречем ребят на погибель!..Виктор Степанович слушал-слушал и наконец сорвался:— Это решение Верховного! Ваше дело — выполнять приказ, а не обсуждать его! В девять ноль-ноль прекращайте огонь артиллерии, авиацию — на прикол! Максимум, что я вам разрешаю, — отвечать автоматным (только автоматным!) огнем на огонь противника. Все! Разговор закончен!..Куликов бросил трубку, чертыхнулся, но сдаваться не собирался: решил дозвониться до Ельцина. Но его убедили, что это дело бесперспективное. Казалось, все — «труба» нашему десанту, «труба» идее, за которую сложили головы воины майора Звягина, «труба» замыслу добить бандитов в районе Шатоя… Другой на его месте давно спасовал бы перед такой безысходностью, но Анатолий Сергеевич продолжал упорствовать. Связавшись со мной, сказал:— Значит, так, Геннадий Николаевич. Я — командующий группировкой войск, и я беру всю ответственность на себя. Бей их, гадов, всеми средствами! Нужна авиация — поднимай в воздух, нужна артиллерия — круши бандитов снарядами. Не бойся. Я за все отвечу. Москва далеко, а нам тут, на месте, виднее…У меня сердце подскочило в груди, я готов был расцеловать Куликова. Но одновременно и страшно стало за него, как бы не сняли.Утром наш десант обрушился с гор на головы боевиков, как снежная лавина. В 9.00 полным ходом работали артиллеристы, в небе стрекотали вертолеты. В стане бандитов началась настоящая паника.Но одновременно радиоэфир накалили вопли чеченских лидеров, жаловавшихся своим благодетелям в Москве на своенравие генералов ОГВ — дескать, Куликов неуправляемый, проигнорировал приказ Верховного. «Эдак он скоро и Кремль будет бомбить. Дождались Бонапарта?!» — звучали по космической связи провокационные тирады…Ближе к полудню на меня вновь вышел Анатолий Куликов:— Все, Геннадий, стой! Больше держаться не могу. Давят, сил нет. Останавливай всех и закрепляйся.— Понял вас, — отвечаю. — Даю команду «Стоп».— Успел что-нибудь? — поинтересовался Куликов.— Успел, — говорю. — Добить уже не смогу, расползлись по щелям, но зато Шатой наш, а главное — люди целы.— И то хорошо, — облегченно вздохнул командующий ОГВ. — Спасибо тебе, ребят поблагодари.— Это вам спасибо.Те несколько часов, которые отвоевал у политиков Куликов, фактически решили исход дела в нашу пользу.Москва не забыла его упрямства. В конце концов его сместили с должности командующего ОГВ… путем повышения — назначили министром внутренних дел. Лишь бы от Чечни подальше. Надеялись, что захлебнется в потоке текущих дел. А он не утонул. Будоражил правительство, боролся с политикой полумер в отношении Чечни, открыто выступал против сторонников замирения с боевиками. Мало того, развернул войну с коррупцией внутри МВД — наверное, одну из самых безнадежных российских войн.По-офицерски прямолинейный, он не умел хитрить и ловчить в извилистых коридорах власти. Быстро нажил себе врагов. Боевые генералы, знавшие его по Чечне, искренне переживали, что его подставят где-нибудь, вынудят уйти в отставку. В конце концов так и случилось, но Анатолий Сергеевич успел сделать для государства немало доброго.Впрочем, уже одно только присутствие в правительстве таких людей оказывает благотворное влияние на ход событий. Так, к примеру, присутствие в актерском ансамбле В. Высоцкого или В. Шукшина — некая духовная гарантия того, что фильм — приличный. Для меня в те времена министр внутренних дел РФ А. С. Куликов — нравственная и политическая гарантия того, что поведение государства будет предсказуемым и «чистоплотным».Он не способен предать товарища. Достаточно вспомнить, как на протяжении всех последних лет он поддерживал тяжело раненного в Грозном генерала Романова и его семью. Даже договорился с мировым светилом (нейрохирургом из Японии) о сложнейшей операции. Своих друзей он в беде не бросает.Я познакомился с Куликовым в феврале 1995 года. Невысокого роста, крепыш, со скупыми жестами, он оставлял ощущение основательности. Его фигура, речь, поступки — все было каким-то капитальным, несуетным, выверенным. Его взгляд сквозь очки, казалось, проникал в самые глубины души человека. Трудно, наверное, приходилось тому, кто хотел утаить от него дурные намерения.Анатолий Сергеевич напоминает мне лучших представителей царской армии — широко образованных, интеллигентных офицеров, для которых святыми были понятия «честь», «верность присяге», «благо Отечества»…У Куликова не было той гусарской лихости, той легкости, с которой отдавал приказы П. Грачев. Анатолий Сергеевич не торопился, как иные политики, демонстрировать свое мнение.В отличие от многих генералов, он пренебрег личной карьерой во имя спасения солдатских жизней и победы над неприятелем. И, что немаловажно, показал российскому народу, что есть люди в генеральских мундирах, которых невозможно запятнать даже мутной и грязной водой военно-политических игрищ.

837376 01.07.1995 Командующий Объединенной группировкой федеральных сил на территории Чеченской Республики, генерал-полковник Анатолий Сергеевич Куликов — участник переговоров по мирному урегулированию в Чечне. Дьячков / РИА Новости

БОРЬБА С РЕЛИГИЕЙ В СССР.

20 сентября исполнится восемнадцать лет со дня смерти протоиерея Георгия Лысенко.

 В 60-е и 70-е годы отец Георгий был любимым персонажем саратовских газетчиком, нашедших себя в антирелигиозной теме. Читать эти тексты сейчас тяжело. Впечатление такое, будто тебя со страшной силой колотят по голове. Полное отсутствие смысла, и при этом — дикая агрессия.

В областной газете «Коммунист», 10 мая, 1962 года некий колхозник Ткаченко, земляк отца Георгия пишет: «Родился и вырастал Георгий Лысенко среди нас, трудовых людей. Они и остались трудовыми людьми, повседневными творческими делами создают радостную жизнь на земле. А Георгий Лысенко? Он и ему подобные — тунеядствующие элементы, нарост на здоровом организме нашего общества…».

 В тех же публикациях сообщалось о баснословных доходах церковников: называемые цифры должны были поразить воображение советских тружеников. Это была ложь, ложь подлая и продуманная — всегда ведь много людей, чувствительных к информации подобного рода, мы и сегодня прекрасно это видим.

Впрочем, 31-летнему (на момент цитируемой публикации) отцу Георгию было уже не привыкать. Он уже хорошо знал, что жизнь священника в СССР — это дорога под обстрелом.

Сестра священника, Зинаида Васильевна, вспоминает, как ее вызывали в райком комсомола и настойчиво предлагали написать письмо в газету «Заря молодежи» — о том, как стыдно ей, комсомолке, за брата, ставшего попом:

Первым местом служения 22-летнего батюшки стал город Пугачев, а потом его перевели в Саратов в один из двух действовавших тогда в нашем городе храмов — Духосошественский собор, потом в Энгельс, где батюшка решил подремонтировать храм.

 Добыть кирпич для нужд церкви тогда было практически невозможно. Прихожане молитвенного домика выписывали кирпич как бы для себя — для погреба например, для печки — и отдавали церкви.

Изменение внешнего вида молитвенного дома категорически не устраивало власть: добротное кирпичное здание, даже и без куполов и крестов (о них не мечтали!), все равно будет привлекать внимание. На стройке появляется Филиппов — уполномоченный Совета по делам религий при Совмине по Саратовской области. Он обрушивается на отца Георгия. Обвинения уполномоченного вполне конкретны: под видом ремонта священник пытается превратить молитвенный дом в церковь, каковую в Энгельсе никто не разрешал. На дворе хрущевская эпоха — храмы закрывают и ломают, а этот, смотрите-ка, решил выстроить!

Его часто пересылали из храма в храм, и по настоянию властей на 4 года отчислили за штат,1974 по 1978 год — он ремонтировал телевизоры в Доме быта. Потом опять восстановился в служении.

Отец Георгий в Саратове начал тюремное служение. По воспоминаниям отца Лазаря, на первую встречу с осужденными 33-й колонии (там как раз построили маленькую церковь, это был первый в новой России православный храм за колючей проволокой) он привез магнитофон и поставил «Сказание о двенадцати разбойниках». Это произвело на зэков большое впечатление!

Один из уполномоченных под конец жизни просил у протоиерея Георгия Лысенко прощения: «То, чему я служил, рухнуло, а то, чему служите вы, стоит».

Марина Бирюкова           https://eparhia-saratov.ru/Articles/article_old_61199

Журнал «Православие и современность», №22 (38)

«ТЕСТ на ПРАВДУ»

⚠️В четверг 17 сентября стартует наш новый телевизионный проект на телеканале СПАС!ТЕМА: Первый выпуск будет посвящен «Журналу № 64» Синода РПЦ от 25.08.2020: Канонические прещения за разглашение конфиденциальной информации. ВРЕМЯ: Каждый четверг в завершении выпуска новостей, который стартует в 19.30! (т.е. примерно в 19.50)Проект «ТЕСТ на ПРАВДУ» — это пятиминутный еженедельный аналитический разбор, посвященный фейкам о Церкви и церковной жизни. «Всё то, что обратило на себя внимание за последние недели или столетия».Научно-исследовательской основой для программы послужил курс лекции «Современные фейки и манипулятивные технологии в медиа», который я третий год читаю на журфаке Южного Федерального Университета.

ЧУДЕСА СВ. АЛЕКСАНДРА СВИРСКОГО, ВИДЕВШЕГО СВЯТУЮ ТРОИЦУ.

Мощи Преподобного Александра Свирского ( чудотворца, род. 1448 г. в Новгородской земле) имеют температуру 36 градусов, и когда они лежали на освидетельствовании в Военно-Медицинской академии под лучами дневного света на протяжении нескольких часов, то приняли загар. Мощи прп. Александра Свирского уникальны: тело полностью неистлевшее(!), что случается чрезвычайно редко. А, возможно, это и единственный случай, когда не тронуты тлением даже те части лица, которые у обычных людей подвергаются тлению в первую очередь, — мягкие ткани губ, носа и ушей. Исследователи смогли сделать вывод: «Выявлено было сходство лица исследуемого с ранними иконографическими изображениями прп. Александра». «Сохранилась не только прижизненная моделировка, но и кожа лица — не сморщенно-высохшая, а весьма гладкая и эластичная; цвет кожи светлый, с желтовато-янтарным оттенком». Так почтил Господь мощи Своего свидетеля и тайнозрителя. ДИВНЫ ЧУДЕСА ТВОИ, ГОСПОДИ!..( пару примеров из множества) КОСТЫЛИ БОЛЬШЕ НЕ ПОНАДОБИЛИСЬ Очередной случай исцеления произошел с жителем Подпорожья Андреем. После того как он попал в автокатастрофу, его ноги потеряли способность двигаться. Этот красивый, высокий, сильный мужчина таскал их за собой, опираясь на костыли. Никакие физиопроцедуры и массажи не улучшали положения обездвиженного человека. Но вера в излечение не покидала его. Руководствуясь этой верой, Андрей упорно приезжал в монастырь преподобного Александра Свирского к раке с его мощами. Таких поездок с разными интервалами времени между ними было всего четыре. Каждый раз, стоя у раки, он усердно просил преподобного помочь. Что он обещал в своих молитвах к чудотворцу, как молился этот по существу малоцерковный человек — осталось для всех тайной. В один из дней все находящиеся в храме Преображения Господня в Свирском монастыре стали свидетелями проявления милости Божией к калеке, в четвертый раз приехавшему к мощам преподобного Александра. В этот раз у раки ноги его укрепились настолько, что он отставил костыли и сделал свои первые самостоятельные неуверенные шаги. Вскоре он приехал снова в монастырь, чтобы отслужить благодарственный молебен — прошло меньше месяца. В храм Андрей вошел лишь слегка опираясь на палку». Это свидетельство подписали братия и благочинный Свято-Троицкого Александра Свирского мужского монастыря иеромонах Адриан. Описываемые события происходили в мае – сентябре 2000 года. РАК ОТСТУПИЛ В монастырь поступили два свидетельства об исцелении от страшного недуга нашего времени – онкологического заболевания, или, как называют его в народе, – рака. Бывшие больные, не отчаявшиеся, но обратившиеся за помощью к Богу и Пресвятой Богородице, прося при этом молитвенного заступничества преподобного Александра Свирского (в тот период, когда мощи находились в Санкт-Петербурге), получили исцеление очень быстро, и от большого усердия и благодарности преподобному сообщили о себе все: адрес, телефон, паспортные данные. Приводим письмо одной из этих женщин, изменив ее имя. «Я, Малинина Нина Ивановна, 1956 г. рождения, проживающая в СПб., свидетельствую о том, что в ноябре 1998 г. у меня был обнаружен рак левой молочной железы (была взята пункция, которая показала наличие раковых клеток), была рекомендована срочная операция. Мы договорились со специалистом Института радиологии в пос. Песочном. Обстоятельства сложились так, что врач, который должен был делать операцию, уехал в Москву на неделю и операция была перенесена на 26.11.98. В этот промежуток времени между постановкой диагноза и операцией я трижды присутствовала на молебнах у раки с мощами преподобного Александра Свирского, прикладываясь к мощам многократно, втирала в больное место маслице с миро, полученное после молебна в храме святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Хочется отметить, что после молебнов у раки с мощами преподобного в душе устанавливалась тишина и необыкновенная радость. Я — прихожанка храма в честь иконы «Неупиваемая чаша», где служит батюшка Иоанн Миронов. Службы здесь очень благодатные, но молебны у раки с мощами были необыкновенными, независимо от того, какой батюшка служил. Батюшек было много, из разных храмов, они меняли друг друга. Часто молебны были внеочередные. По молитвам прп. Александра Свирского Бог проявил милость ко мне — явилось мое исцеление от страшного недуга. Мне была сделана операция, и результаты гистологического анализа показали, что рака нет. Имеющиеся медицинские свидетельства подтверждают диагноз до операции и результаты обследования после. В силу своей беспечности и обычной мирской суеты я не сообщила об этом факте тогда же, в 1998 году, в монастырь Александра Свирского, и только узнав о том, как важны свидетельства для тех, кто сомневается в истинности мощей, я с горьким раскаянием и своей запоздалой благодарностью пишу это письмо. Я чувствую себя очень виноватой за свое молчание. Господи, помилуй меня». ВЛАСТЬ НАД БЕСАМИ Как известно, преподобный Александр всегда помогал страдающим беснованием и одержимостью. И сейчас в монастыре есть случаи помощи таким страждущим людям. И сегодня, как и в прошлые века, одержимые душевным недугом не могут без страха, спокойно пройти через монастырские ворота к храму Преображения Господня. Во время пребывания мощей в храме святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии реакцию бесноватых на святыню можно было видеть почти ежедневно: если их вели к раке или если на них попадала святая вода во время молебна у раки преподобного, крики этих людей раздавались на весь храм. Бывали и такие бесовские «откровения»: «Не пойду, не хочу, не люблю его!» Лукавым нестерпимо прикосновение святыни. Только Господь знает, как в дальнейшем подействует на таких людей пребывание возле всея России чудотворца, которому Богом дана власть и над бесами. Может быть, кто-то из них, приложив усилия личного покаяния и очищения жизни, сможет избавиться от дьявольского нападения.

Священник Андрей Новиков: о словах Спасителя «Не судите, да не судимы будете»

Наконец, пора разобраться со знаменем либерального богословия — вырыванием из общего контекста Священного Писания и толкованием «от ветра главы своея» слов Спасителя из Евангелия от Матфея: «Не судите, да не судимы будете». В любом диспуте, в любой антицерковной передаче на Эхе Москвы или подобном месте, как только православные начинают атаковать гей-браки, богохульные выходки, раскол и т. п., сразу же в ответ идёт: а вы не забыли, что ваш Христос вас учит — не судите, да не судимы будете. Я думаю, это цитата номер один из Евангелия, используемая против православных их врагами. Эволюция сторонников господина Конаноса за пару суток достигла этой стадии цитатника «Эха Москвы».Люди даже не додумываются открыть святых отцов и почитать, каково же правильное, и что в данном контексте важнее, каково неправильное толкование этих слов. Возьму на себя приятный труд процитировать толкование святого Иоанна Златоуста в интересующем нас аспекте:«Каким же образом … апостол в другом месте говорит: Обличай, запрещай, увещевай (2 Тим. 4:2)? И еще: Согрешающих обличай перед всеми (1 Тим. 5:20)? Равным образом, и Христос говорит Петру: Пойди и обличи его между тобою и им одним. Если же не послушает, возьми с собою другого, если же и при этом не уступает, скажи церкви (Мф. 18:15–17). И для чего Он поставил столь многих обличителей, и не только обличителей, но и карателей, так что кто не послушается никого из этих последних, того велел почитать за язычника и мытаря? С какою также целью вверил им и ключи? Если, ведь, они не будут судить, то не будут иметь никакой важности и, следовательно, всуе получили власть вязать и решить. С другой стороны, если бы это было так, то все пришло бы в расстройство и в Церкви, и в гражданских обществах и в семьях. Если господин не будет судить своего слугу, а госпожа служанку, отец сына, и друг своего друга, то зло будет распространяться все более и более. И что я говорю: друг друга? Даже если врагов не будем судить, то никогда не будем в состоянии разрушить вражду, но все придет в совершенный беспорядок. Что же значит указанное изречение?… Именно – здесь, как мне кажется, Спаситель не все вообще грехи повелевает не судить и не всем без исключения запрещает это делать, но тем только, которые, сами будучи исполнены бесчисленных грехов, порицают других за маловажные какие-нибудь поступки. Мне кажется также, что Христос указывает здесь и на иудеев, которые, будучи злыми обвинителями своих ближних в каких-нибудь маловажных и ничтожных поступках, сами бессовестно творили великие грехи… Спаситель не сказал: не останавливай согрешающего, но: не суди, т. е., не будь жестоким судиею; притом же это сказано не о важных и явно запрещенных грехах, как уже мною было и прежде замечено, но о таких, которые и не почитаются грехами».Преподобный Иосиф Волоцкий:«Желая своими словами испугать истинно верующих, что не подобает осуждать ни еретика, ни отступника, они (еретики) приводили в свидетельство слова Господа, Который сказал: «Не судите, да не судимы будете»(Мф. 7, 1.)… …Великий Златоуст свидетельствует, что не следует или ненавидеть какого-либо человека или творить ему зло, даже если это нечестивый или еретик, – до тех пор, пока мы не получаем от него душевного вреда.Ведь так делают и пастухи: пока звери ничем не беспокоят их, они, улегшись под дубом или под кедром, играют на свирели, оставив овец пастись на воле; когда же почувствуют они приближение волков – немедленно отбрасывают дудочку, хватают пращу и, забыв о свирели, вооружаются дрекольем и камнями, становятся перед стадом и грозно кричат во весь голос, пока не отгонят зверя, еще не успевшего нанести вреда.Так подобает делать и нам, пасущим Христово стадо, пастырям и учителям…».Святой Афанасий Великий: Еретики «готовы утверждать, что не должно судить и того, кто сделал смертный грех, потому что Господь сказал: не судите, да не судими будете. Но если это действительно так, как утверждают они; то, без сомнения, подвергся бы осуждению праведный Ной, который осмеятеля Хама осудил быть рабом братий (Быт.9:25). И Моисей, осудив собиравшого дрова в субботу, повелел побить его камнями вне стана (Чис.15:33–36). И преемник его Иисус, осудив Ахана за татьбу, истребил со всем домом (Нав.7:18–25). И Финеес, осудив Замврия за блудодеяние, пронзил сулицею (Чис.25:7–8). И Самуил царя амаликитян Агага предал смерти пред Господем (1Цар.15:33). И Илия, осудив лжепророков, как свиней заклал при потоке (3Цар.18:40). И Елиссей, осудив Гиезия за принятие денег, наказал проказою (4Цар.5:27). И Даниил, осудив похотливых старцев за клевету, наказал по закону Моисееву (Дан.13:62). И Петр, прияв ключи небесного царствия, когда Анания с женою утаили часть собственного своего достояния, осудив за это, сделал, что пали они мертвыми (Деян.5:1–10). И Павел осудил ковача Александра, сказав: «да воздаст ему Господь по делом его» (2Тим.4:14), а Именея и Филета предал сатане, «да накажутся не хулити» (1Тим.1:20), коринфские же Церкви обвинял в том, что не судят, сказав: «тако ли несть в вас мудр ни един, иже может рассудити между братий своих? Не весте ли, яко аггелов судити имамы» (1Кор.6:5, 3)? Итак, если все праведные судили, и не были сами судимы, паче же – избраны на духовное служение; то почему же не должно судить, как говорят еретики? Господь сказал: «не судите, да не судими будете», не для того, чтобы мы поступали в чем или делали что без суда, но имея в виду фарисеев и книжников, которые судили друг друга, но не исправляли сами себя. Так например: убийцу по Закону осуждали на смерть, а сами беззаконно убивали пророков; прелюбодею определяли казнь, как прелюбодею, сами же как кони женонеистовые ржали на чужих жен; татя осуждали, когда сами были похитителями чужих достояний, и оцеждали комаров, велбудов же пожирали…»Блаж. Иероним Стридонский:«Ст. 1-2 Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут меритьЕсли Он запрещает судить, то на каком основании (qua consequentia) апостол Павел осуждает блудодея в Коринфе и апостол Петр изобличает во лжи Ананию и Сапфиру? Но из дальнейших [запрещений] Он показал, что именно Он запретил, говоря: «Ибо как вы будете судить, так будут судить и о вас». Итак, судить Он не запретил, но научил»

ОТ ЧЕГО УСТАЕТ СВЯЩЕННИК

У людей, далеких от Церкви, а порой и у позиционирующих себя православными, есть недоумение: за что священник получает деньги? Что за труд – несколько раз в неделю помахать кадилом? Чем же на самом деле занимается священник и от чего он устает? Предлагаем вам взглянуть на проблему изнутри. Поскольку я на протяжении ряда лет читаю лекции по «Практическому руководству для пастырей» в Саратовской духовной семинарии, мне по характеру данного послушания приходится раз за разом — подробно и обстоятельно — рассказывать ее студентам о том, в чем заключается «работа» священника, ее особенности и нюансы, скорби и радости, труды и отдохновение от них. И вот как-то я поймал себя на мысли: вот здорово было бы хоть в самом сжатом виде, но поведать это людям внешним, не знающим нашей пастырской жизни! Тем самым людям, для которых священник по умолчанию — бездельник и тунеядец, вымогающий последний копейки из нищенской пенсии доверчивых старушек и мастерски «обрабатывающий» потенциальных спонсоров на предмет целевого или нецелевого пожертвования. Потом я подумал: а стоит ли? Ведь если человек хоть немного интересуется жизнью Церкви — пусть даже и не как друг, а как недоброжелатель, не может же он совершенно не знать, в чем заключается пастырское служение. Или может? Может, пожалуй. Но я предпочту не столько о служении этом как таковом сказать в немногих словах, а о другом, что в принципе к этому близко. О том, от чего священник устает. Прежде всего замечу, что в наши дни характерные черты пастыря доброго это практически всегда лицо, несущее на себе печать многоразличных и многообразных забот, вкупе с последующим такому многоразличию и многообразию синдромом хронической усталости. Я допускаю, что есть батюшки с недюжинно крепким телесным здоровьем и бесконечно стойкой нервной системой, но лично мне их встречать приходится редко. Да и сам таковым не являюсь, так что тема по-настоящему близка. Что же так священника утомляет, что к этому синдрому приводит? Какое бы послушание на пастыря ни возлагалось, все равно его главной заботой и попечением остаются люди — вверенная его попечению паства и те, кто может в нее влиться, а может так и остаться за пределами ограды церковной. И первый и самый важный труд — работа с этими людьми. Но, конечно, еще прежде того — служение Божественной литургии и вообще совершение богослужений. Казалось бы, что сложного и утомительного в этом? Напротив, богослужение должно являться для священника источником сил, энергии, необходимых для всей его деятельности в целом. Так оно и есть. С одним лишь маленьким, но очень значительным «но». Когда я был еще послушником, я слушал рассказ хорошего, опытного игумена из лаврской братии, который незадолго перед тем вернулся из села в одной из северных областей нашего отечества, где он гостил, будучи в отпуске, и где ему привелось послужить на престольный праздник, заменяя в местном храме заболевшего настоятеля. — Ты знаешь,- говорил он,- читаю молитвы, произношу возгласы, а чувство такое, словно сквозь лес густой продираюсь. Поворачиваюсь, чтобы народ благословить, а на меня люди смотрят с искренним непониманием происходящего. И весь их интерес сконцентрирован на баке с освященной перед литургией водой. Они бы на него и раньше набросились, да я просто лег сверху грудью и сказал, что до отпуста литургии воду набирать не позволю, а то и на службу толком никто бы не остался. Отслужил, причастился, разоблачаюсь, состояние такое, будто палками по всему телу били… Избаловала нас Лавра прихожанами-молитвенниками! Может кто-то и правда подумает: «Какой избалованный батюшка! Какой изнеженный… Палками его били, дескать, скажет тоже». А меж тем в этом маленьком рассказе как в капле воды отражается то главное, от чего священник может уставать. Это очень непросто — молиться за всех, кто в храме, быть локомотивом для состава, у вагонов которого колеса разве что не заблокированы. Ощущения, конечно, у разных священников разные бывают — «палками били», «вагон с кирпичами разгружал», но это просто от особенностей восприятия. А суть — всех на себе тащил. Разумеется, на приходе уже сложившемся, благоустроенном, дружном, состоящем из по-настоящему церковных людей, все совсем иначе. Да только чаще всего начинать приходится — особенно в таких, сельских храмах, не то, что с нуля, а с отрицательной отметки. Помню хорошо нашего товарища, которого на Страстной седмице отправили на вновь открытый сельский приход. Привел запущенную церквушку в порядок, отдраил его в одиночку, просфоры испек, приготовился к службе, и вот она — первая Пасха. — Христос воскресе! — радостно возвещает он людям, пришедшим в храм. А они на него смотрят, и в глазах ясно читается вопрос: — Ну? И что дальше? Только и оставалось, что самому себе отвечать: — Воистину воскресе! После такого праздника не то, что будешь чувствовать себя неважно, отлеживаться придется. Правда. Кто не помнит образ пастыря доброго, который идет за одной-единственной заблудившейся овечкой и несет ее обратно на своих плечах? Она не так уж и легка. А если она не одна? И если опять же надо — нести на себе? Как это происходит практически и почему на себе? Ну, вот, например, крещение. С крестными и родителями провели ряд огласительных бесед, они их… выдержали. Но на крещение пришли не только они, а и родные с друзьями, все люди невоцерковленные. Час в храме для них подвиг, причем, судя по всему, непосильный. Они переминаются с ноги на ногу, смотрят по сторонам, мучаются. Священник обратился к ним вначале со словом, в котором кратко сказал о том, что крещение не просто частное событие, а праздник всей Церкви, и сейчас они ее собой представляют, призвал к молитве. Но… слово не нашло благодарных слушателей. И можно, без сомнения, просто «отчитать» и «отпеть» положенное, да будет ли совесть спокойна? И священник молится — опять за всех присутствующих, не только за крохотного младенца в белой кружевной рубашечке, но и за всех прочих младенцев — великовозрастных и совсем несмысленных. И то же чувство страшной усталости и изнеможения потом. Каждый из нас знает эту удивительную разницу — между «таким» крещением, и другим — когда крещающийся и немногие близкие его ловят каждое слово молитвы, откликаются на него сердцем, участвуют и сопереживают. Не так часто это бывает, как хотелось бы. И не в том дело, что пастырь нерадив и «оглашать», как следует, не хочет. Просто люди такие духовно немощные в большинстве своем, овечки чисто… А исповедь? Это, пожалуй, самое трудное. И не в том дело, что раз за разом священнику приходится слышать не только «грехи повседневные», но и грехи действительно тяжкие — таков уж мир, в котором мы живем. И слава Богу, что решаются люди придти с ними в храм, чтобы разрешиться от этого страшного бремени! Усталость от этого — естественная и законная. Но она и «здоровая», потому что не только ангелы на небесах радуются покаянию грешника, а и пастырь ему радуется, особенно, когда видит, что оно настоящее — искреннее и глубокое. А вот если оно «постольку поскольку», без сокрушения, без желания измениться, стать лучше, сводящееся к констатации или даже какому-то странному недоумению «кающегося»: «Вот, вроде бы и грех это, а может, и нет… все так живут»… Тогда опять ощущение, словно воз на себе тянешь. Так же как и тогда, когда после каждого сказанного слова человек смотрит на тебя и ждет: не разберешься ли ты с его грехами вместо него, не решишь ли за него эту проблему — как сделать так, чтобы их больше не было? У него-то ведь сил бороться нет. Не говоря уже о людях, которые на исповедь подходят не со «списком грехов», а с просьбой: «Сделайте мне что-нибудь…». И сколько ни бьешься, ни объясняешь, что ты «сделаешь» — помолишься, посоветуешь, но главным образом человек сам делать должен, в глазах просящего лишь тоска, которая, кажется, еще немного, и твое сердце тоже наполнит… …А еще устает священник и унывает порой даже, когда видит, как и постоянные его прихожане, с которыми уже не одна Пасха и не одно Рождество вместе отпразднованы, с которыми не только десяток куличей, но и пуд соли съеден, топчутся на месте, спотыкаются, падают вместо того, чтобы споро идти вперед. Неправедно такое уныние — но чего греха таить, бывает оно. А после службы — требы. В разных домах, квартирах, больницах, на улицах даже, на кладбищах. И едет священник из конца города в конец с чемоданчиком и епитрахилью на шее со смешно оттопыривающей плащ на груди сумочкой для дароносицы. И один смотрит на него так, другой иначе, кто-то язвит, кто-то произносит вполголоса из сокровенности сердца идущее: «Мог бы — убил!». Ну, это, конечно же, в том случае, если не имеет священник роскоши незаконной — личного автомобиля. Впрочем, зачем он ему, бездельнику и тунеядцу? Ни для кого не секрет, наверное, что если священник является настоятелем, то волей или неволей, но ему приходится осваивать всевозможные смежные профессии — понемножку становиться администратором, финансистом, прорабом. А иногда и не понемножку. Потому как хозяйство часто достается порядком запущенное, во многих заботах нуждающееся, это не говоря о тех случаях, когда с нуля строить нужно. Кажется, это очень здорово — такая многофункциональность. Здорово и интересно. Только надо самому быть «практикующим священником», чтобы на опыте узнать, насколько в действительности все эти «наросты» мешают пастырю в его служении. И не только потому, что время отнимают и силы, а и потому что трудно, когда у тебя все вперемежку в голове и в душе: долги перед строителями, которые вот-вот развернутся и уйдут, кирпич некачественный, с которым тебя обманули, зарплата сотрудникам, опять задержанная, а у них она и так невысокая… И вместе с этим — исповедь, служба, требы. Что-то в итоге страдает. Что-то… А священник страдает непременно, разрываясь меж тем и другим. Отдельная тема – спонсоры и благодетели, о которых так любят иронично писать светские журналисты. И вообще — «добывание денег». Если кто-то думает, что это легкий и радостный труд, то такого человека просто надо брать на работу — пусть сам трудится, добывает, а мы ему зарплату платить будем. Зарплаты мало — пусть процент с каждого пожертвования получает, лишь нас от этой нужды освободит. Только утопия это, к сожалению, нереальная и несбыточная. Спонсоры спонсорам рознь. Церковный человек, прихожанин, имеющий свой бизнес и регулярно жертвующий на храм — это встречается, но это — редкость. А куда чаще священник идет — порой по рекомендации, порой наугад — по офисам и кабинетам, пишет письма, отсылает и снова идет. Потом отсылают его, иногда вежливо, иногда не очень. Иногда — делают интересные деловые предложения: — Ну мне, в общих чертах, нужда ваша понятно. Сколько, говоришь, на куполок надо? Пятьсот тысяч? Нет, могу только сто пятьдесят. И знаешь что, альтруистов сейчас нет. Мне тоже какая-то польза должна быть. — ? — А пусть меня по телевизору покажут с этим, как его… С Владыкой вашим, и он обо мне хорошо скажет. И грамоту не забудьте. Иногда — еще интересней, ну да что рассказывать, душу бередить. Жизнь! А только и после такого похода снова чувствуешь себя если не избитым, то, по крайней мере, аферистом каким то, который ходит и ищет, как бы чего урвать на разные свои нужды. И часто только понимание, что не свои они, а церковные, что храм у тебя за спиной и люди в нем, помогает снова идти. Бывает и иначе, конечно, совсем другие люди попадаются, но это как чудо уже воспринимаешь, и благодаришь за него — Бога и их самих… Отдельная совсем статья — те, кто требует твоей помощи. Они никогда не оскудевают, если только ты и правда священник. Они несут тебе свою скорбь, боль, беду, приходят с нуждой духовной и нуждой материальной. И ты бьешься, чтобы им помочь. Духовно — проще на самом деле. Потому что тот, кто духовного ищет, как правило, хоть что-то, но сам готов делать. А у кого беда и никакого понимания ее внутренних глубинных причин, и никакого желания в них разбираться, и даже веры как таковой нет, а только одно: «Сделай что-нибудь, если можешь»? Вот ты и соцработник импровизированный, и участковый, и сам спонсор — опять в одном лице. Только с КПД не особо высоким, потому что не хватает тебя на все. И от этого тоже страшно устаешь — от того, что нужен ты, а тебя не хватает. Выправляешь с грехом пополам паспорт бомжу (слово противное, но трудно постоянно повторять — бездомному человеку, вот и привыкаешь к этому жестокому сокращению), пролечиваешь его от… разных болезней, таких, что в приличном обществе и не назовешь, а на следующий день кто-то бьет его бутылкой по голове, и ты даже отпеть его не можешь, его уже без тебя похоронили… …Что-то мне кажется, увлекся я. Хотел просто сухо и коротко изложить, от чего может уставать современный пастырь, а перешло все в жалобу какую то, что ли… Наверное, тема просто больная. Или усталость накопилась. Или — поделиться захотелось, усталостью то есть. Да и мы делимся ею друг с другом — армия усталых бездельников и тунеядцев. И потому очень хорошо находим между собой понимание: знаем ведь, что у кого болит и почему. Конечно, грех нам на самом деле на что-то роптать, в действительности мы очень счастливые люди. И Господь за малый труд утешает так, что никаких других утешений не надо, и людей вокруг замечательных море, и смысл и цель жизни предельно ясны, и жизнь сама так часто открывается, как самое настоящее чудо. Поэтому и жалоба — не жалоба, а обычный рассказ. В большей степени, повторюсь, на внешних рассчитанный. Может, кто-то вчитается в него и увидит в нашей жизни что-то достойное — нет, не уважения, а хотя бы принятия. Может, не будем казаться такими уж никчемными, никому пользы не приносящими и ровным счетом ничего не делающими ленивцами? Дай Бог, если так. Игумен Нектарий Морозов